Вор и дети ночи

– Желаю.

– Как вам будет угодно, – произнес ди Саржаль.

Поклонившись, вампир проковылял к посеревшему дереву, переложил платок в левую руку, а правую вогнал в доски, как в труху. Через миг запорный механизм был отброшен в траву.

– И не обманывайся, что тщедушен на вид, – чуть слышно пробормотал инквизитор. Он опять процитировал Писание.

Диро ди Саржаль отворил дверь и отступил в сторону.

– Прошу, ваша светлость!

Велдон и я подошли к усыпальнице. Внутри было темно и сыро, потянуло могильным холодом.

Впрочем, перед могилой мы и замерли.

– Смелей, Николас и его верный товарищ-монах!

Насмешливый возглас Дьявола сбросил с меня и инквизитора нежданно накатившее оцепенение. Я покосился через плечо, обнаружив, что Сатана зачем-то подозвал к себе ди Саржаля.

– Ваша светлость, – продолжил Люцифер, – я поговорю с вашим управляющим?

Проклятый пепел! Что ему нужно от ди Саржаля! Во мне вспыхнула подозрительность, нельзя легкомысленно относиться к тому, что делает Отец лжи.

– Милорд? – Диро ди Саржаль явно не желал беседы с Люцифером.

Во взоре вампира была немая мольба отослать его подальше от усыпальницы.

Я не ответил.

– Идем! – решительно заявил Велдон.

Церковник крепко схватил меня за плечо и увлек за собой. Мы шагнули в склеп.

Глава 4. Склеп

Внутри могильника было темно. Вглубь склепа уводила укрепленная бревнами кишка, она едва освещалась солнечным светом, что падал из-за наших спин; и, казалось, что кроме лучей дневного светила более ничего в склеп не попадало – ни звука, ни дуновения ветра.

Мы словно отрезаны от внешнего мира; снаружи лишь тишина, и не видать ни одной живой души. Неживых тоже нет – вампиров из моей свиты также не видать. Никого у входа в усыпальницу покойной Беатри, даже Дьявола нет рядом.

– Святой отец, первым пойду я.

Томас Велдон откинул на плечи капюшон монашеской рясы, лежавшей поверх камзола, и оглянулся. Инквизитор собрался прошипеть отказ, но вдруг пропустил меня перед собой. Впереди сгустилась недобрая тишина, мы чувствовали это нутром.

Церковник не был ни трусом, ни слабаком, но угрозу из темноты первой должна встретить сталь – и это мы тоже почувствовали одновременно. А уж магия подтянется, черное колдовство Велдона не стоит списывать со счетов.

– Ты прав, – тихо сказал инквизитор и прижался к бревенчатой стене уходящего в темноту прохода.

В руках церковника появилось Распятие. Томас Велдон обращался к запретным знаниям, но не забывал о небесах.