Вор и дети ночи

Как и я тоже! Мы отъявленные грешники! Николас Гард служит Дьяволу и одновременно молит о Спасении и Прощении.

Кровь и песок! К черту терзающие душу мысли! Я обнажил бракемарт. Мой старый добрый клинок с клеймом гномьих мастеров. Бракемарт со мной уже целую вечность! По настоянию ди Саржаля на рукояти появился серебряный узор, как более подобающий моему «нышнему» положению, но в остальном моя прямая сабля все та же – считай, продолжение меня самого. Я сжимал рукоять правой рукой, а в изуродованной левой кинжал.

– Можно идти, – прошептал я.

На кончиках пальцев кольнуло, я обратился к магии, обостряя до предела слух и обращаясь к ночному зрению. Тьма передо мной посерела, но все еще пребывала непроглядной. Внутри нее что-то таилось. Нечто, что не могло быть живым.

Сделав шаг, остановился.

– Ничего не вижу.

– Позволь мне, – Томас Велдон догадался, что мой Дар сейчас бессилен.

Монах сложил ладони и через пару ударов сердца раскрыл их к небу, что высилось над нами за толщей земли. С ладоней церковника сорвался святящийся шарик, поднялся над нами на фут и завис, покачиваясь, как на волнах.

– Достаточно света? – морщась, спросил Велдон. Сотворенное заклинание было нетрудным. Это простейшая магия, открытая отцу Томасу благодаря памяти Неакра, но далось оно нелегко, через боль.

– Святой отец, – начал я, не сводя взора с тьмы в конце полуосвещенного прохода, – сдается мне, со склепом не все чисто.

– Не знаю, в чем дело, – ответил Велдон, – но склеп сопротивляется чужой магии.

Инквизитор закряхтел.

– Светлячок, и тот, дался с трудом.

– Значит, это не просто усыпальница.

– А ты еще не понял, Гард?

Чертов святоша! Я разозлился на Велдона. Строит из себя всезнайку! Мысленно выругавшись, я произнес:

– Хватит топтаться у входа!

Перехватив удобней бракемарт, я решительно направился к завесе из тьмы, в которую упирался проход. Внутри все кричало о смертельной угрозе. Только Николас Гард давно непрост, и Томас Велдон рядом со мной тоже не случайно. Я замер, вслушиваясь в тишину, и стянул левую перчатку.

Через три шага впереди тьма превратилась в полумрак. Магия ли инквизитора, разогнала мглу, или нет, но какая разница? Проклятый пепел!

Мы вошли в сруб из толстых бревен со сводом из таких же стволов, из которых были сложены стены. Над нами толща грунта, а вокруг пустота, если не считать небольшой, по пояс, насыпи из земли, обожженной плоскими камнями.