DISCIPLES. Тайна Серебряного Храма

И жалкая сотня серебра, требуемая нами в оплату своей работы, ничтожна в сравнении с сохранённым нами для вас богатством. Посему, заканчивай свой гнилой торг, старик, и немедля выплачивай означенную нашим старшим плату. Иначе, мы взыщем её сами.

Ни слова больше не говоря, перепуганный старик дрожащими руками извлёк из-за пазухи большой кожаный кошель, развязал стягивающую верх тесёмку и, вытащив оттуда пять золотых монет, вложил их в широкую мозолистую ладонь орка.

Заполучив деньги, орк тут же пришпорил своего гнедого и понёсся дальше по дороге, стоящие по обе стороны от него ассасин и амазонка тут же погнали своих лошадей следом.

Сарацин чуть задержался. Он с седла склонился к затрясшемуся от ужаса старику, нагло сунул руку ему в кошель и извлёк оттуда шестой золотой.

– Ты ведь не возражаешь? – спросил всадник, упиваясь ужасом беззащитной перед ним жертвы.

– Не-не-нет, – кое-как прошептал старик.

– Заметь, я мог бы отобрать весь кошель. Но не сделал этого. Потому что чужого мне не надо.

Но и своего, честно заработанного, уж извини, никому не дам!

Старик зашатался, схватился за сердце и стал медленно оседать на землю. Его падение осталось незамеченным погружёнными в горе односельчанами.

– Вот видишь, чего ты добился своим упрямством, старый дурак, – зло ухмыльнулся сарацин. – А всё могло закончиться быстро и не больно.

Перед смертью старосте показалось, что хищное лицо сарацина вдруг превратилось в зловещую багровую рожу отвратительного рогатого демона, жаждущего заполучить его бессмертную душу.

Он попытался закричать, призвать на помощь людей, но, вместо отчаянного вопля, изо рта его вырвался лишь тихий стон, бесцельно сгинувший в доносящимся отовсюду тоскливом женском вое.

Временно утолив свой вечный голод, жуткий суккуб вновь превратился в улыбчивого сарацина, хлестнул вороного и пустил его бешеным галопом вдогонку за спускающимися с холма спутниками.

* * *

Вопреки стараниям воинственного герцога, добраться до намеченной цели тихими неприметными мышатами у его небольшого отряда никак не выходило.

Бешеный Хаос, бушующий в его собственной горючей крови и в огненной крови его грозных вассалов, то и дело отчаянно вырывался из искусно наведённой суккубом маскировочной личины, делая и самого воинственного герцога, и сопровождающих его демонов подчас необузданными во гневе.

Как они не пытались сдерживаться, их путь по густонаселённым центральным провинциям Империи сопровождался смертями и пожарами.