Перевёртыш

Я же ничего такого не делал, зная, что каким бы физическим нагрузкам не подвергался мой организм, пульс и дыхание очень быстро возвращаются к норме. Так получилось и на этот раз. Намдал ходящий вокруг кругами, и хищно втягивающий воздух, остановился возле меня.

– Молодец, Полозов – семьдесят! Почему руку не тянешь?

Я пожал плечами – считать пульс без секундомера бог не сподобил.

– Маевская – семьдесят пять, – продолжал он. – Хорошо! А вот ты Пухов, чересчур стараешься... и результат соответствующий. Сейчас я возьму у вас кровь на анализ.

Полозов, руку.

Недоумевая, я протянул ему руку и маг, тут же полоснул мне по запястью, невесть откуда взявшимся ножичком. Таким острым, что я почти не почувствовал боли. Из пореза толчками потекла кровь. Намдал ловко подставил под алую струйку какую-то посудину. У меня закружилась голова, не свалиться бы.

Садись, – скомандовал маг, очевидно, почувствовав мое состояние. Сунул мне посудину с кровью, и со словами. – Набирай. Не пролей! – повернулся к обалдело взирающему на это действо Лехе.

– Руку, Пухов. Быстро!

Леха побелел и попятился, но тут же был ухвачен за запястье железной Намдаловой рукой, вырваться из которой оказалось не легче чем из слесарных тисков. Перестав сопротивляться, он подвергся той же экзекуции и получил банку.

Следом настала очередь Лизы. Вот тут, даже несмотря на полуобморочное состояние, я не мог не удивиться – девушка, не сменив позы, сама взяла ножик из рук мага и, спокойно улыбаясь, неторопливо нанесла порез. Потом, с умиротворенным выражением на лице наблюдала, как кровь, опоясав ее тонкое запястье, словно красным браслетом, стекает в заботливо подставленную магом посудину.

Суицидница чертова.

Меня начало мутить, но тут вернулся Намдал. Кровь моя к тому времени заполнила уже треть банки. Заценив объем и, видимо удовлетворившись, маг коротко провел ладонью над раной. Кровь тут же остановилась, словно где-то внутри руки перекрыли вентиль. Запечатав банку крышкой, Намдал ушел к Лехе, который все это время как попугай повторял хриплым голосом: "Вот бляха-муха, вот бляха-муха.

.." А я, с тупым безразличием наблюдал, как затягивается рана и на глазах соединяются ее края. Через минуту, сковырнув ногтем запекшуюся корочку, я обнаружил, что на месте глубокого пореза остался лишь тонкий розовый шрам, да и тот постепенно выравнивался.

* * *

– С этого ужина, – говорил Намдал, – каждый из вас будет получать индивидуальный рацион, подобранный в соответствии с анализом вашей крови и ауры.