Перевёртыш

Повинуясь то ли ее словам, то ли моим мыслям, перед моим внутренним взором внезапно оказалась табличка с искомой надписью.

– Начинается новый этап обучения и теперь от тебя потребуется не тупое выполнение, а глубокое понимание весьма сложных вещей, – со значением вещала Белла. – Магическое зрение необходимо для изучения аур людей и прочих живых и неживых существ.

Что такое аура и зачем ее изучать мы разберем позже. Вторая цель магического зрения – выявление и распознавание встроенных и наложенных магических контуров, то есть амулетов, оберегов и остальных колдовских предметов, а также заклятий-ловушек и прочих сюрпризов начертательной магии.

Ну, вот, – произнесла она с непонятной интонацией, – кажется, все сказала… теперь распаковка базовой функции. Ложись в постель и расслабься.

– А сидя нельзя, что ли? – с подозрением поинтересовался я (не понравилась мне ее интонация).

– Ложись! – мягко, но настойчиво повторила Белла.

Я криво усмехнулся.

– Доктор, это не больно?

– Не слишком приятно, но терпимо.

Обуреваемый нехорошими предчувствиями, я улегся на свое ложе под легкомысленными занавесочками. Мои сомнения многократно усилились, когда Белла вынула из сумочки и подала мне… капу. Кто не знает, такая резиновая хрень которую боксеры вставляют в рот перед боем, чтобы избежать выбитых зубов, прикушенного языка и прочих тому подобных неприятностей.

– Зачем это?

– Меньше вопросов, дружок, – на лице Беллы читалось нетерпение, – давай, закусывай скорее…

– Не буду… – начал я, да так и застрял с открытым ртом, обнаружив, что не могу пошевелить ни одним членом своего многострадального организма.

Волшебница сунула капу мне в рот и легонько надавила пальцем на подбородок. Рот послушно закрылся.

И тут началось…

Перед глазами, одновременно, сверху вниз и снизу вверх неслись колонки непонятных символов, а в голову словно загнали раскаленный коловорот и принялись медленно проворачивать, наматывая на него мои нервы.

По телу одна за другой прокатывались волны адской боли, а я не мог ни биться, ни кричать, ни хотя бы потерять сознание.

По щекам и виску ручьями текли слезы, изо рта лезла пена, а перед глазами бежал и бежал бесконечный информационный поток.

Надо признать, без капы стер бы зубы в крошево.

Не знаю, что чувствует преступник, казнимый на электрическом стуле, но думаю, его страдания не особо уступают моим, разве что, он, в конце концов, умирает, а я остался жив.

Поток иссяк внезапно. Вместе с ним исчезла и боль.