Перевёртыш

Она отрицательно качнула головой, беги, мол, дотелепаюсь как-нибудь.

Я нешуточно переживал за нее, но дорога вдруг закончилась. Сперва пошла редколесьем, потом истончавшие деревья расступились, и мы выскочили на большую круглую поляну, покрытую разноцветными махровыми цветами.

Посреди поляны, высилось огромное, прямо-таки гигантское дерево. Таких я никогда в жизни не видел. Толстое как баобаб, высотой оно было, наверное, с Останкинскую телебашню. Хотя может, тоньше и ниже. И баобаб, и Останкинскую телебашню я представлял себе только по картинкам из интернета.

Во всяком случае, несмотря на могучую крону, тени оно почти не давало. Крона эта шумела, где-то на тридцатиэтажной высоте, там, где медленно парила стая больших белых птиц.

Рядом с деревом притулилось какое-то строение – толи шалаш, то ли вигвам, то ли вообще навес, сложенный из веток. Корявое творение человеческих рук, особенно убого смотрелось рядом с грандиозно–грациозным созданием природы, коим являлось чудо-дерево. Хотя вблизи это жилище дикарей оказалось не таким уж и маленьким.

Во всяком случае, мы все вчетвером свободно могли бы там разместиться. Рядом имелось кострище, аккуратно обложенное камнями.

При нашем приближении, вверх по стволу порскнули какие-то, мелкие рыжие тварюшки. Одна из них не убежала далеко, а рассевшись на суке на высоте трех-четырех метров, принялась негодующе верещать. С виду она была похожа на крупную белку, но приглядевшись, я разинул рот – лжебелка была одета в зеленые штаны с прорезью для хвоста.

Намдал беззлобно запустил в нее шишкой, и она унеслась вверх по стволу, задрав рыжий пушистый хвост.

Маг скользнул в шалаш и, спустя несколько секунд, вынес оттуда три пояса, к которым были прицеплены деревянные ножны с торчащими из них рукоятями. Бросил их на утоптанную площадку перед входом, и скомандовал:

– Разбирайте, надевайте. Выбирать смысла нет, – последние слова относились к Лехе, который бросился к ножам, как коршун на добычу, – они совершенно одинаковые.

Я послушно поднял с земли два оставшихся пояса.

Один «совершенно одинаковый» оставил себе другой протянул Лизе. Она с брезгливым выражением (словно дохлую крысу) приняла его у меня и стала вертеть в руках, словно не зная, что с этим богатством делать.

Я приладил пояс на бедра и вытянул из ножен клинок. Орудие оказалось обоюдоострым тесаком длиной примерно с мой локоть. Примеряясь, я покрутил его в руке, попробовал остроту пальцем – тяжелый и острый инструмент без излишеств.