Четыре Ветра. Том 2. Иллюзии

— Фиама изобразила в сторону следопыта кривой реверанс и поднялась по лестнице наверх. Совсем не хотелось портить этот восхитительный день перепалкой с Сиэлем, тем более что выше её ждали ещё трое недовольных и обеспокоенных ребят.

— Где ты была? — с порога начал Джил.

— Джил, я хочу есть и спать, веришь? — попыталась отбрыкаться полукровка.

Гил открыл крышку подноса, на котором лежало что-то сильно прожаренное и тройным слоем покрытое специями. Фиама подлетела к столу с блюдами и одарила адепта поддержки самым благодарным взглядом.

— Тебе следовало пойти с нами на церемонию, а не плутать с каким-то мужиком, — выдал Джил.

Фиама чуть не подавилась, попыталась запить застрявший кусок киселём, но тот оказался слишком густым. Наконец, дело сдвинулось, и полукровка выпалила:

— Да он ваш ровесник.

— Всё равно. И кстати Наставник заметил, что тебя нет.

— По-моему ему Сиэль сказал, — влез Гил.

— Я, пожалуй, поем у себя. — Фиама взяла поднос с едой и направилась в комнату.

— Не уходи от разговора, — потребовал олори команды.

— Джил! Мы прибыли с дороги, все уставшие, завтра поединки, мы в чужой стране, в чужой Академии чужой магии и только мы тут знаем друг друга. Давай оставим этот разговор, — выпалила Фиама, голос её почти сорвался на визг.

— Вот именно! А ты уходишь гулять с первым попавшимся муараканцем! Ты же знаешь, какие они извращенцы, — напирал Джил, совсем забыв о своей скромности и зажатости.

— Да он эфесец, кожа же смуглая. И я знаю его!

— И всё же извращенец, — сказал Джек, сидя на подоконнике открытого настежь окна.

— Среди эфесцев таких тоже полно, — многозначительный взгляд поочерёдно остановился на каждом из трёх ребят.

Адепты опешили, Фиама в том числе. Она обнимала поднос с едой и смотрела на оборотня, не зная удивляться или смеяться. Когда он стал таким… наглым? Язвительным? Нахальным?

Оборотень спустился на пол, медленно, точно ленивый кот, прошёл в глубь комнаты и присел на подлокотник кресла. Будь Фиама постарше, она, возможно, обратила бы внимание, на сексуальную позу Джека и мантию, облегавшую мускулистый торс, а также томный взгляд зелёных глаз и насмешливые искорки в них.

Но дочь ашуры не интересовали мужчины в романтическом смысле, и она потешалась над странным поведением своего друга. Точно сменив серый плащ на чёрную мантию, он внезапно стал другим человеком.

Но ведь действительно стал, признала адепт. Он Деймор здесь, сам сказал, а когда мы наедине он Реми.