Четыре Ветра. Том 2. Иллюзии

Могло ли быть так, что магами становились не только люди? Хотя считалось, что стихийная магия полностью принадлежала лишь людской расе. У Деймора дочь ашуры не стала выпытывать подробности, он имел право на свои тайны, она ведь и сама многое ему не рассказывала.

Скучнее всего приходилось, когда оборотень отправлялся на занятия, тогда Фиама общалась с ребятами из команды, то и дело вспоминая новость о Мидори и ни с того с сего отвечая им грубо. Полукровку злило известие. Ею распоряжались как вещью. Сегодня она в команде, а завтра нет.

Несправедливо! Конечно ребята не виноваты, но Фиама не могла сдержать эмоций.

Неожиданным спасением стала Риш. Муараканка не чуралась дочери ашуры, и они подружились, обсуждая учёбу, магию, контрольные, практику, поединки с другими адептами, а также нетерпимое отношение к себе.

Фиама узнала, что Риш привёл в Академию местный декан, но, вопреки мнению остальных адептов, архимаг не относился к девушке лучше, наоборот, гонял её как мог, будто выращивая сверхмага.

Риш не распространялась о том, где и как жила до Академии, что стало ещё одной причиной общей нелюбви адептов к ней и появления нелестных слухов о её рождении.

Девушки поладили на почве всеобщей неприязни к ним. Фиама поделилась, что из-за ушей её в Академии воспринимали как Проклятую, приносящую неудачи и несущую смерть тем, кто находился рядом. Её чурались, подставляли, пытались исключить и даже убить. Риш призналась, что и её пытались подставить и отравить, но она спаслась, потеряв любимого питомца — пустынного тушканчика Читу.

Риш никогда прежде не видела ни демонов, ни асур — так в Муараке называли молодую расу —, ни баньши, и уши Фиамы показались ей милыми, а не устрашающими или отвратительными.

— Я подумала ты потомок драконов или крылатых людей, — высказалась по этому поводу муараканка.

— Нет. Хотя, что странно, у ашур обычные человеческие уши, иногда чуть заострённые, но совсем не такие, как мои, — пожала плечами Фиама. — Они совершенно не похожи на уши демонов.

Бесят эти людские выводы!

— И не говори. Меня здесь кем только не считают: и дочерью ифритов, и, не хуже тебя, Проклятой, и даже химерой из-за шрамов на теле, — адепт погладила плечи, закрытые тканью. — Когда их видят, все пугаются. Я даже сделала тату, похожие на эти шрамы, чтобы на их фоне терялись настоящие. За что получила прозвище Маканре — Тигрица. — Риш поникла и едва слышно добавила: — никто не хочет ночных свершений с фриком.