Свалка небожителей.

Да, их была всего лишь сотня, но, когда даже самый хилый воин может тремя ударами свалить дерево, самостоятельно обработать его и дотащить до базы, время стройки исчисляется даже не днями, а часами.

Светлый Бог Мудрости цыкнул и сосредоточился на старике Рафиале, с этой девчонкой вполне может справиться Грог-Мог, его разведчики как раз должны добраться до её лагеря в первую очередь. А этот разваливающийся киборг опять крутит какие-то странные интриги... Парламентёр? Ну давай послушаем.

Что? Объединиться?! Да ты бредишь, старик! Ну что нам может сделать эта мелкая чертовка?!

…

Нет! И слушать не хочу! У тебя больше всего войск, а если твоя армия ударит нам с Грором в спину?

…

Клятва? Да вертел я твои клятвы на х… сам знаешь на чём! Будь ты полноценным Богом или если бы тут была Эсалашвиаль, я бы ещё подумал, но в нынешней ситуации – нет.

Разбирайся с ней сам!

Эратрон раздражённо цыкнул, сжимая и разжимая кулаки. Ему очень хотелось обхватить своими изящными пальцами чью-нибудь шею и давить, давить, давить…

Этот дед, отвергший свою суть, предопределённую Творцом и заменивший половину тела на металл, временами его бесил даже больше Грога.

Берсеркер хоть и туповатый варвар, одетый в деловой костюм, но он – РАВНЫЙ, он – БОГ. А этот старикашка…

Фуф, спокойней. Соберись, Эратрон, ты всё-таки воплощение Мудрости! Так, что у нас там с крепостью твориться…

***

Рафиаль покачал головой и раздосадовано поморщился. С этим «светлым» расистом-технофобом никогда нельзя было вести конструктивный диалог.

Слишком много гонору и слишком мало лет за спиной. Мудрость относился к той когорте небожителей-неудачников, которые свято веровали, что они попали в Катакомбы по ошибке и вот-вот, чуть-чуть потерпеть, и их выпустят на свободу, вернут силы и сделают чуть ли не главами реальных Пантеонов.

Некоторые так ждали по несколько веков и в итоге так и умирали в ожидании. За свою длинную жизнь Рафиаль своими глазами (а позже и окуляром) видел немало подобных инцидентов.

Его пешки уже основательно окопались на одиноком холме.

Одна его сторона заканчивалась крутым обрывом, под которым щерились острые скалы и плескалось море, а другая была достаточно пологой, чтобы иметь преимущество по высоте и прекрасную видимость на атакующих.

Корабли, на которых по предыстории сюда приплыли его воины, были разобраны и пущены на всякие постройки. Конечно, можно было бы посадить на один из них резервный отряд и заставить отдалиться от берега, но… это было слишком рискованно.