Незаконный наследник. Стать сильнее

— Время ещё не обеденное, а кружку с кофе вполне можно и на рабочий стол в виде исключения поставить. — Я ещё раз оглядел кабинет. Сотрудники явно были на работе, на многих стулья висели дамские сумочки, а на паре стульев — мужские пиджаки.

— Одного забрал Звягинцев, — Алёна зачем-то встала со своего места, как школьница, отвечающая на уроке. — А остальные, они... они...

— Они чай пьют в буфетной, — я посмотрел на девушку, подавшую голос. Это была та самая девица, которая в прошлый раз указала мне, где искать Иванову.

Под моим пристальным взглядом девушка густо покраснела, но глаза не опустила.

— А ты, почему не с ними? — спросил я, не обращая пока на Алёну внимания. Хочет стоять, ну пускай постоит, переминаясь с ноги на ногу.

— Да что мне с этими курицами и петухами делать? — фыркнула девушка и вот сейчас потупилась.

— Имя, — коротко спросил я, и она вскинула на меня красивые голубые глаза.

— Таня. Татьяна Смирнова, — ответила она, не сводя с меня напряжённого взгляда.

— Перебирайся в приёмную, пока будешь мне ассистировать как секретарь, потом подумаем, — она медленно кивнула, а напряжение в её взгляде сменилось удивлением.

— В оплате ты ничего не потеряешь, не волнуйся. — Таня встала и, постоянно на меня оглядываясь, направилась к двери. — Да, Танюша, зайди туда, где курятник обосновался, и передай, что они уволены. За вещами могут зайти, когда я освобожусь. Пора кончать с этим бардаком.

Таня выскочила из кабинета, оставив меня с Алёной наедине. Я же обошёл её и весьма демонстративно открыл каждый ящик её стола.

— Что вы делаете? — удивлённо спросила она, я же снова её обошёл и сел на стул, стоящий напротив.

— Убеждаюсь, что там нет пистолета. — Совершенно серьёзно ответил я. — Ты садись-садись, у нас сейчас долгий и напряжённый разговор состоится, незачем всё время передо мной стоять, я же не зверь всё-таки.

Глава 3

— Я что-то сделала не так? — Алёна села и сложила руки на коленях. При этом спина была идеально прямая, а глаза смотрели через стёкла очков прямо и решительно.

Похоже, что растерялась она лишь из-за дилеммы: сдавать или не сдавать своих уже уволенных коллег. Насчёт себя она не волновалась. Интересно, почему? Чувствовала, что из-за дяди её не тронут? Или действительно не косячила. Эх, мне бы тот прибор, которым Подоров в поезде хотел проверить: говорю я правду, или немного лукавлю. Алёна же сидела, не шевелясь. Ноги сомкнуты и сдвинуты чуть вбок, спина остаётся прямой.