Мы не ангелы, парень

– Эти же не Тайлесу поклоняются?

– И не Десперу, – за спиной отозвался демон, как оказалось, все это время шедший вслед за капитаном и пытавшийся понять: с чего бы тот так заинтересовался местными божками?

– Знаешь их? – уточнил у Вихря Ураган.

Вихрь твердо кивнул:

– Знаю. Поклонники Всеединого. Утверждают, что есть только один истинный бог, и именно ему они поклоняются. Остальные все признаны еретиками. Маги – особенно, магов истребляют нещадно. Веру несут огнем и мечом. Хотя бывают и исключения, как эти, например.

Влезли в бой за чужую паству, не остались в стороне. По одежде – синь. То есть каста божьих воинов высшего ранга. Что-то еще?

– А вон тот? – Ураган качнул головой в сторону странного, лысого мальчишки, сидевшего в одиночестве и пытавшегося двумя руками не дать голове развалиться. Скальпированную рану на голове ему уже зашили, так что развалиться голове было не суждено, но болело, видимо, зверски. Из одежды на мальчишке почти ничего не было, только то, что не пожалели отдать крестьяне.

Судя по ожогам на руках и груди, вся его одежда разлезлась от кислоты змеевиков.

Вихрь пожал плечами:

– Говорит, что почти ничего не помнит. Утверждает, что монашек из Черно-горы, как оказался тут – не знает. После такой раны, как у него, неудивительно, что ничего не помнит. Поклоняется Тайлесу, не врет об этом. Отзывается на имя Янош. Вроде все.

– Спасибо, Вихрь. Иди отдыхай.

– Не устал. – отрезал демон.

– Тогда помоги Снегу с едой. Поройся в моем мешке с едой – там овощи есть для Сума и Ясеня.

Вихрь вздохнул и пошел прочь к костру, у которого кашеварил Снег, – рядом с Ураганом было интересно, но и... Опасно. Пусть безумцами Ураган называл их, но и сам не далеко ушел в своем сумасшествии.

Волна, внимательно прислушивавшийся к разговору, выругался себе под нос – храмовник, над которым он бился сейчас, испустил последний вздох, так и не придя в сознание.

– Капитан... Второй тоже вот-вот... – сказал он, поднимая глаза на Урагана. – Приводить в сознание или.

..?

– Давай. – решился Ураган.

Волна приподнял голову храмовника (далеко за тридцать, суровый, чем-то даже красивый – зрелой, настоящей мужской красотой) и капнул тому в рот настойку, резко пахнувшую спиртом и травами. Ураган заметил, что пальцы Волны подозрительно припухли, словно он влез ими в слизь змеевиков... Или эти пальцы кто-то кусал.

Храмовник закашлялся, сгибаясь пополам, наспех наложенные повязки на груди и животе резко заалели свежей кровью.