Мы не ангелы, парень

Княжич согласился – сам понимал, что отец не станет принимать боевого мага в доме ни за что. Княгиня Лесана не позволит. Так что устало шел рядом, решая, куда же девать некоторых раненых? Ходячие-то уже сами разошлись по домам... А лежачие? Со сломанными ногами да проломленными головами? У тех, кого был свой дом и родные – из замка отвезут домой. А пара раненых жили при замке, без родни, одни, как перст. И ухаживать за ними в замке не будут. Или будут, но спустя рукава. Одна надежда оставалась, вдруг, как верил Янош, двери монастыря все же откроются? Вдруг случится такое чудо?

Когда остановились перед монастырем, пропели третьи петухи.

Янош яростно застучал в ворота – знал, что привратник и спать может, несмотря на время. Долго, упорно, старательно стучал. Вдохновенно, как сказал, не удержавшись, Поль. Боевые маги стояли в стороне и тихо шептались, предлагая свои варианты взятия ворот.

Маленькое оконце в одном из створов все же открылось:

– Монастырь нико... – Привратник, узнав монашка, сперва подался назад, потом вперед, и лишь затем выдохнул растерянно:

– Янош?

Все боевые старательно стояли так, чтобы их не было видно привратнику – просто на всякий случай.

Монашек улыбнулся:

– Я вернулся. Кажется... Я сбежал из монастыря, но... Вернулся.

– Великий Тайлес! Сбежал он... Ясное дело, сбежал, вот хворостина по тебе плачет, Янош.

Ураган ради такого случая даже вытащил жетон со знаком Цитадели, всегда висящий на цепочке у него на груди:

– Открывай шире! Цитадель! Право имеем!

– Да так мо... – Привратник попытался закрыть створку, но Вихрь уже нагло открывал другую, чтобы могла проехать телега. – Настоятель будет против.

Янош же радостно болтал ставшее привычным для боевых магов:

– Не по-людски это людей без крова оставлять, в помощи отказывать, не по-людски.

Телеги поехали во двор монастыря мимо хватающего ртом воздух привратника.

Еж фыркнул, проходя последним через ворота: кажется, по Яношу не только хворостина плакала, а и что похуже. Или какие тут порядки в монастыре?

Вопреки страхам привратника, настоятель монастыря был не против.