Мы не ангелы, парень

Кое-кто раскаялся, у нас половина братьев из бывших десперитов, кто-то продолжает жить во мраке и верить в суеверия. А когда страшно, когда вера терпит испытания, как сейчас, многие возвращаются к старой вере.

– И тащат все, что плохо прибито гвоздями в монастыре? – пошутил Ураган.

– Вы правильно поняли весь корень трудностей. Вы, кстати, заметили, что большинство выживших в деревнях – деспериты, Ураган?

Тот кивнул:

– Заметил. Знать бы еще – что это значит?

Колобок пожал плечами:

– Не знаю, право, не знаю.

– Кризис веры? – не удержался Ураган.

– Увы, все грешны, все думают, все боятся.

– А Янош ваш?

– Янош светлый юноша, он с детства воспитан в вере Тайлесу, он не сомневается, в отличие от некоторых братьев.

– Он сбежал из монастыря после дня святого Богумила, верно?

Колобок надолго замолчал, потом словно решился:

– Скажем так, он пропал именно после дня святого Богумила.

– Пффф... Тоже мне, помогли...

– Увы, грешен, – колобок вновь развел руки в стороны, – не Тайлес, не всемогущ.

Ураган припомнил, что не все спросил:

– А синь заезжала в монастырь? Воины Всеединого?

– Заезжали. Сразу скажу – со мной не говорили, настоятель наш вел с ними разговоры. Ничем не могу помочь. Но уходили они весьма озабоченные. Что-то еще?

– Да, пожалуй, нет. Спасибо вам, Радек, за ответы. И спасибо за гостеприимство. Пусть и оказанное против воли.

Радек встал:

– Что вы... Вас бы пустили. Вы же не тащите все, что плохо прибито гвоздями.

– К сожалению, моих парней и гвозди не остановят.

Радек рассмеялся, сложив руки на груди:

– Все мы грешны, что уж поделать.

***

Ураган заглянул в гостевой дом только для того, чтобы забрать свой мешок с вещами. Встречи с князем ему за глаза хватило. И пусть стыдно ему не было, но... Стирка сама собой не затеется. А откладывать и дальше смысла нет, когда еще опять окажутся в городе?

Все маги по-прежнему спали, Бурун уже дышал легче, перейдя из бессознательного состояния в обычный сон.

Искать прачечную он не стал – направился сразу в знакомый скрипторий. Янош, через открытую на улицу дверь, уже издалека завидел мага и стал быстро убирать писчие принадлежности – от дела лытать этот монашек очень любил.