Душа нежити

Теперь я осматривал белоснежный храм, стоя на углу широкой, не менее полусотни ярдов, площади. С противоположной от святилища стороны раскинулись торговые ряды и стояло не менее полудюжины трактиров на разные кошельки. Ближайший городок краснел черепичными крышами на другом берегу реки, за горбатым и замшелым мостом.

Небольшая стайка бедно одетых паломников жалась под высокими деревьями и с ужасом посматривала в сторону торговых рядов. Я подгадал к великому празднику, Дню Пресветлой Богини Справедливости Челизии.

По этому случаю напротив храма шла разнузданная гулянка аж с самого утра. Вино, пиво и крепкие настойки лились рекой. Кто-то горланил песни. И рожи вокруг сверкали как на подбор. По этому виселица плачет, а по тому каторга.

Похоже, эта богиня как-то уж слишком покладиста! С минуты на минуту, с полуденным ударом часов на ратуше городка, ожидалось явление верховного жреца и начало торжественного богослужения.

Пока на площадь никто не совался, кроме нескольких тел, которые похоже уже не видя ничего перед собой от перепоя, сумели прошагать несколько ярдов к сияющему храму, но обессилили, и теперь замерли живописными кляксами на тесаной брусчатке.

Но до жертв любви к богине никому не было дела.

- Ты з-знаешь, как я страдал в д-детстве? - еле ворочал языком, размазывая пьяные слезы по ряхе размером с задницу тролля, остро воняющий детина в десятке ярдах от меня. - Нет! Ты н-не знаешь ниичаво. А т-теперь наш атаман с-сказал, что надо десятину б-богине жертвовать.

Эт-то если со жмурами д-дело было. А если без крови, то д-двадцатую. И н-нам м-место в раю обеспечено! Это с-справедливо? С-справедливо! Наша б-богиня. С пониманием!

Его собеседник что-то мычал в ответ, но за другими голосами было не разобрать. Сейчас как раз стихийно зарождалась уже третья попытка затянуть божественный гимн. Но гимн как-то плохо вязался с пьяным хором, и получалось только многоголосое завывание.

Я краем глаза осмотрел расставленные на телегах и прямо на земле подносы, где среди кое-как вытертых остатков жратвы были насыпаны горки монет и различных украшений.

Кольца, серьги, браслеты, цепи, посуда и так далее. На некоторых вещичках я, кажется, рассмотрел пятна крови.

Я уже подумывал развернуться и уйти, но тут начали бить часы на ратуше. С первым ударом, рядом с главными воротами храма открылась дверь поменьше, и из нее важно вышел толстый жрец в белоснежном хитоне из ослепительно сияющего на солнце шелка.