Мозаичный кречет

На тот момент я был чрезмерно самоуверен и мечтателен…

Но постепенно, стали происходить события, никак не вписывающиеся в мои светлые планы на будущее, а именно, события, вызванные немыслимой некомпетентностью и откровенной тупостью моего отца в процессе осуществления внешней политики собственного «государства». В ответ на предложение Генриха || Плантагенета, законного короля Англии, вступить в переговоры относительно спорных территорий на севере, мой дражайший батюшка, к всеобщему замешательству знати и восторгу черни, разразился безобразной бранью, ответное письмо он закончил словами: «…ничего тебе не достанется, сучий ты потрох!».

Эта фраза тогда очень тиражировалась среди простого люда, но все, кто осознавал последствия, были в ужасе. Через неделю нам объявил войну самый влиятельный монарх континента! Но о подготовке к осаде или тем более к контрнаступлению, речи не шло, пиры тянулись своим обыденным чередом…

Как только я узнал о надвигающейся катастрофе, тут же пошёл к Эвересу, с которым мы очень быстро сблизились за последнее время.

Его покои располагались на втором этаже, это была небольшая и неуютная комната, но с одной любопытной особенностью, в ней было крохотное окно, которое выходило прямо в тронный зал. Когда я вошёл, он дорабатывал картину:

– Успеваешь в срок?

– Последние штрихи.

– Ты слышал…

– Да, безрассудно – он быстро пожал плечами и повернулся к мольберту.

– И отчего же ты так спокоен?

– Это не мой дом, я всего лишь делаю свою работу.

Его голос показался мне отстранённым и надменным:

– Что-то ты не слишком благодарен – тихо, сквозь зубы проскрежетал я.

Эверес не ответил и натянул свой вездесущий капюшон. Последнее время он был мрачен и неразговорчив:

– А все-таки, что за ахинею внушал мне Сайрус? – я спросил почти развязно.

– Мы это уже обсуждали. И, прошу, оставь меня, иначе все затянется…– он кротко улыбнулся и погладил бороду, потом выпил из кувшина вина и жестом указал мне на выход – 20 золотых и вечером можешь забирать…

Я не дослушал и громко хлопнул дверью.

Меня терзало неприятное ощущение недосказанности и ущемлённой гордости, я тут же послал за Сайрусом. Тот явился через час, потный, запыхавшийся и крайне неопрятный, как всегда выпивший и в дружелюбном расположении духа:

– Я хочу знать правду. Что тебе известно об Эвересе?

– Что тебя интересует?

– Все.

– Как пожелаете, милорд.