Сантехник. КНИГА 1-2

- Я не совсем тупой, мне и после первого удара все хорошо дошло, можно было больше так не напрягаться этому черту позади меня, - хочу я закричать, только вместо этого побыстрее подхожу к вознице.

- Это что, теперь мертвое тело Марфы Никаноровны будет путешествовать на моих плечах? Этого просто не может быть! Не может оказаться никогда! Как я дошел до этого! Как жестоко со мной обошлась судьба! Теперь мертвая виновница моего провала в этот ужасный мир поедет на мне! Битый убитого везет! - приходит в голову дурацкая присказка.

Однако после полученной трепки спина горит невыносимо, страшно бесят привязанные к остаткам жерди руки, что я не могу сейчас до крови и мяса расцарапать места, по которым прошлась плетка нелюдя.

Мне быстро донесли, что теперь я должен только кивать и быстро соглашаться, как-то очень просто и наглядно мне объяснили мое место в караване. Никакого злорадства на лице возницы-орка я не заметил, для него это действо с наказанием непослушного раба - обычная рутина каждого дня.

Я успел оглянуться и заметил, чем меня хлестнули, такой плетью-треххвосткой из кожи и веревок, с крупными узлами.

Она легко пробила крайне болезненными ощущениями сквозь ткань спецовки и футболки, достала до кожи, как будто на мне нет никакой одежды.

Теперь спина горит огнем, а я закаялся пока в открытую спорить с орками, поэтому без лишних разговоров принимаю на свои плечи скорбный груз от возницы-орка, подсаживаюсь под него и подпрыгивая, распределяю поудобнее на плечах.

Тело старухи не кажется очень тяжелым первые секунды, горящая спина обращает на себя гораздо больше внимания, я пока занимаю свое место, стараясь не пересекать дорогу своим соседям по плену.

Хотя какой это плен, это самое настоящее рабство, придется себе это признать со всей ясностью!

Я теперь - раб! Абсолютно бесправный и беспомощный! Под чужим светилом, равнодушно посылающим свои лучи на мою неприкрытую голову.

И ничего не могу с этим поделать, пробыл тут свободным всего три-четыре часа в новом мире, только больше уже не могу решать за себя ничего.

Да и что тут получится решить, когда руки раскинуты, как у висящего на кресте. Ты уже ничего не можешь поделать самостоятельно, даже нос себе почесать, не то, чтобы самостоятельно отлить на обочине дороги. Это чувство полной беспомощности парализует меня на какое-то время. Спина ноет диким голосом, который постоянно отдается у меня в ушах, заставляя забыть обо всем остальном.