Последний реанорец. Том XI

‒ Астор силен и могуч, как я погляжу, раз смеет оскорблять князя Российской Империи, ‒ ехидно пробубнил я себе под нос. ‒ Прямо-таки уродился с железобетонными шарами.

‒ Кусок дерьма! ‒ прошипела сквозь зубы Прасковья.

‒ Захар, я тебя очень прошу! ‒ вдруг взволнованно выпалил Головин. ‒ Нет! Даже заклинаю! Не вмешивайся. Это глупые дети, которые неспособны следить за языком. Их сегодня же вечером отправят домой. Не нужно…

‒ Хватит вам, Игорь Петрович. Мы уже во всём разобрались, ‒ спокойно отмахнулся я, перебивая ректора и направляясь в сторону выхода.

‒ Сказал ведь уже, дети просто повздорили. С кем не бывает? Всё случилось по правилам академии, хоть и чересчур жестоко. Сильный правит балом. Я уважаю такое. Очень уважаю. Пойдемте, девочки. Вы трое тоже за мной. Нина Егоровна, не могли вы распорядиться, чтобы моих ребят доставили в резиденцию?

‒ Это несложно, ‒ кивнула женщина. ‒ Мы об этом позаботимся.

‒ Благодарю вас.

‒ Захар, дай слово, что не будешь вмешиваться! ‒ не унимался старик, продолжая стоять на своём.

Вот ведь старый пень! Вцепился как клещ в мою реанорскую задницу!

‒ Катаклизмом клянусь я их пальцем не трону на территории империи, ‒ миролюбиво произнес я, не оборачиваясь. ‒ Честь имею, господа и дамы.

А затем, пропустив своих жен и альвов вперед, князь Лазарев неспешно скрылся за дверью. А стоило той захлопнуться, как начальник службы безопасности и Анастасия на пару с Инной облегченно выдохнули.

‒ Ушел-таки, ‒ выдохнул облегченно ректор, обессиленно падая на свободное место и прикрывая глаза. ‒ Сумасбродный паршивец.

‒ До чего пугающая личность, ‒ заторможенно прошептала секретарь Головина, не сводя взора с дверей. ‒ С ним даже рядом находиться страшно. От него мощью разит за километр.

‒ Князь Лазарев внушает. Как я и думала молва о нём не врала. Да и Острожская ничуть не преуменьшила его достижения в своих рассказах.

Интересны мужчина, ‒ задумчиво пробормотала Туманова, переглянувшись с дочерью, а от слов матери целительница даже невольно вздрогнула. ‒ По крайней мере, ‒ вдруг ни с того ни сего расплылась в обворожительной улыбке княгиня, ‒ теперь я понимаю, что в нём нашли Трубецкая, Потёмкина и Романова. Силен. Беспринципен. Решителен. Чересчур жесток, правда, но в наше время…

‒ Мама? ‒ внезапно приподняла брови её дочь.