Да, я счастливчик, и что с того?! Том 1

Вся такая счастливая, в академической форме с короткой юбочкой, белых гольфиках. Хотя такой прикид на Полиночке меня нисколько не возбуждал. На Ульяне — вполне.

— Не успел, — признался ей без утайки. — Да и вообще такое вряд ли когда-нибудь произойдет.

А вот Ульяна вздрогнула и обернулась ко мне, едва заслышав мою фамилию из уст княжны, и мило улыбнулась. Я улыбнулся ей в ответ, помахал свободной рукой.

— Ты чего на него пялишь, коза лупоглазая? — моментально встрепенулась блондинка, вперившись в рыжулю ненавидящим взглядом.

Та, ойкнув, отвернулась и опустила голову, а я мысленно сосчитал от пяти до нуля, прежде чем вновь обратиться к Ее императорскому высочеству. Потому что мои принципы всё еще непоколебимы. Я не бью женщин.

— Знаешь, что? — сдержанно проговорил я, и княжна с интересом воззрилась на меня. — Когда у тебя день рождения?

— В «НаСвязи» же указано. Двенадцатого июля. А что?

— Я просто уже знаю, что тебе подарить. Энциклопедию этикета для девочек с возрастным цензом от нуля до двенадцати плюс.

— Ну, была у меня такая, — нисколько не обиделась она. Или же не поняла, к чему я клоню. — Называлась «Для маленьких принцесс».

— А нужна «Для маленьких демонов»… — процедил сквозь зубы. — И вообще, меня всё еще беспокоит один вопрос. Ты каким образом сюда зачислилась вообще, если твой отец права на это дать не мог? Хотя бы из соображений твоей безопасности и безопасности всех остальных.

— Ты правда хочешь это знать, Гордеев? — кокетливо улыбнулась она. — Заинтересован во мне?

— Я заинтересован в том, чтобы здесь ничего не рвануло и в одночасье из академии не пришлось бы вывозить груженные катафалки.

— Ты забавный.

— Нет, дело в усиленном инстинкте самосохранения. Одно из тел в этих катафалках может оказаться моим.

— Что ж, — сдалась девушка, — я подделала отцовскую подпись и позаимствовала императорскую оснастку.

— Что-что сделала?! — быстро заморгал. — А если узнают? Тебя же отсюда пинком с ноги во дворец отправят.

— Я долго готовилась к поступлению, — неожиданно посерьезнела она.

— Узнавала, как здесь всё устроено и что для этого необходимо. Как обойти запреты и чем мне это грозит. Ты сам всё увидишь во время приношения клятвы студента. Написанное пером можно сжечь, а сказанное — не воротишь…

На мгновение, всего лишь какое-то мгновение, я увидел в ней ту самую серьезную, собранную, благородную женщину из императорского рода, глубоко уходящего корнями в историю Российской Империи.