Тёмный маг

Снова появились хвойные деревья, но теперь совсем другие, нежели ранее. Последние сутки путники поднимались вдоль реки, и вышли к её истоку. Здесь узкий поток падал с высочайшей отвесной скалы в огромную рукотворную чашу, да так, что вода в конце такого долгого полёта превращалась в пар. Волшебник попросил Одиша набрать бурдюки, а сам пошарил в заплечной сумке и вытащил черный дневник с зарисовками, в которых красной точкой был отмечен вход в пещеры у подножия гор. Воспользовавшись секстантом и справочником Гульдбана[1], Гольдамеш определил его точное местоположение, ненадолго задумался, а после сказал спутнику:

— Надеюсь, мы в искомом месте.

Осталось ещё полдня до восхода ночных светил. Охва уже поднялась над горизонтом, но в свете Миары она едва различима.

— Что искать? — поравнявшись с магом, спросил Одиш.

— Вход в тоннели древних, — ответил Гольдамеш и спрятал карту обратно в сумку. — Здесь когда-то был огромный город… тысячи лет назад. От него почти ничего не осталось, лишь некоторые руины, как тусклые упоминания о когда-то существовавшей великой цивилизации.

По какой-то неизвестной причине жившие здесь люди сгинули, и воспоминания о них растворились в пучине времён. Гибель их государства остаётся предметом споров уже два столетия с момента обнаружения первых о́стов.

— Годи, но как же местный народ? Ты как-то раз упоминал о волродах. Они разве не заходят сюда? Не интересуются руинами?

— Думаю, что нет. Экспедиция мало узнала о людях, проживавших тут. Неизвестный автор дневника характеризует местных как скрытных, а его общество — закрытым.

Остаётся лишь гадать, как он узнал хотя бы об этом. Видимо, волроды считают эти земли проклятыми, и ты уже должен был догадаться почему — из-за мутной воды и жгучей травы.

Они ушли от скалы с водопадом, поднялись выше по склону и прошли вдоль хребта, оказавшись таким образом на перевале. Здесь по обе стороны горного прохода ровными рядами росли высокие ели, с них на голову искателей от лёгкого дуновения загулявшего в этот странный уголок ветра осыпалась старая побуревшая хвоя.

Центральная часть перевала была открытой для света и напоминала широкую тропу без единого следа живого существа. Такая необычная подстилка была мягкой и приятно хрустела под ногами. Здесь покров был настолько высок, что ноги, ступая на нетронутое место, погружались в него по щиколотку. Крутой подъём заставил увидеть синеву чистого северного неба, проскальзывающую между пирамидальными кронами.