Тёмный маг

— Худощавая она, — сказал Одиш, когда очнулся и поднабрался сил. — А так вполне даже ничего.

— Странно это всё, тебе не кажется? — спросил Гольдамеш, стараясь не придавать его замечанию внимания. — Этот лес и эта девушка.

— Чего странного?! Бывает, что иногда охотник становится добычей, но в этом случае ещё нужно разобраться кто жертва! — и Одиш снова откинулся на настил.

— Ладно, ты присмотри тут, а то ещё очнётся и станет буянить, огонь как-никак у неё в груди сейчас. Пойду, соберу хвороста на ночь, — переводя глаза с Одиш на незнакомку, маг ненадолго задержал на ней взгляд, ухмыльнулся и отправился через холм в ту сторону, куда скрылись олени.

Глубокая ночь. Костёр уже давно перестал трещать и обнажил яркие угли. Приятное тепло и запах жареной белки согревали тело и душу. На деревянной тарелке лежала горстка ягод. Незнакомка медленно пришла в себя. Очнувшись, она увидела двух мужчин, приподнялась и присела, облокотившись на одну руку, второй придерживая покрывало на груди.

Внезапно, она поняла, что сейчас на ней нет верхней одежды, и к её беспокойству добавилось смущение.

Память также вернулась внезапно, охотница попыталась нащупать рану на шее, но не обнаружила даже рубцов. Мужчины заметили, что северянка очнулась. Гольдамеш оставил тарелку в сторону и обратился к ней на северном диалекте:

— Как ты? Боли нет?

— Хорошо.

Мягкий голос мага успокоил северянку.

— Как твоё имя?

— Алерия.

— Вот, возьми мою рубашку. Укройся и присоединяйся, поешь что-нибудь.

Тебе это сейчас крайне необходимо.

— Я так понимаю, обязана вам жизнью? Я благодарю за спасение. Уверяю, отец отблагодарит вас и простит прежние проступки.

— Спроси её, она из деревни, что к востоку? — просил Одиш.

— Да, — неожиданно ответила девушка.

— Ты понимаешь меня?

— Немного.

— Твой отец, кто он? — спросил Гольдамеш.

— Голова.

— Ух ты, — снова отметил Одиш. — Теперь, наверное, можно вернуться.

— Не будем торопиться с выводами, — осторожничал маг, не разделяя приподнятое настроение друга.

— Твой голос, он мне знаком. Не ты ли пела на площади?

— Я часто там пою.

Не влюбившись, но точно обомлев от наличия в одной хрупкой девушке столько прекрасных качеств, сочетавшихся в таком негармоничном порядке, Гольдамеш продолжил разговор:

— Думаю, нам не стоит возвращаться. Но мы не можем уйти. В твоей деревне осталась наша ценная вещь. Она привела меня сюда, на север. Она очень ценна. Вынеси её нам, так чтобы никто не узнал.