Повесть о последних зеркалах

Пьяк толкал ее уже час. Еще три часа до этого он рвал эти цветы везде, где только мог найти. Он спешил, пока они не завяли, поставить их в воду и из самых красивых собрать непревзойденный букет.

«Ведь имперские дамы любят цветы?!»

Он вбежал в свой дом чуть ли не выбив дверь с петель, а уже через минуту цветы были бережно сложены в наполненное водой корыто. Осталось только считать минуты до встречи.

«Ей точно понравится!»

В таверне его уже ждали друзья.

- Поздравьте меня, мужики! Сватаюсь я сегодня.

– Пьяк плюнул на ладонь и постарался примять непослушные волосы.

- Так я, стало быть, сватом буду? – Его друг резкими движениями разгладил усы.

Пьяк замялся, пытаясь выкрутиться:

- Нет... У нас уговор, что приду я один.

- Дак, где же это видано? А коль струсишь?

- Да все будет хорошо. А ну… Налейте мне для храбрости.

***

Двойка коней без погонщика остановили карету в невзрачном месте. Грязные темные закоулки, никогда не видели света магических камней. Солнце терялось за сцепленными крышами и единственные, кто чувствовал себя здесь уместно – наглые серые грызуны.

Впрочем, все изменилось, стоило лишь дверцам кареты распахнуться и двум женским фигурам выйти наружу. Их гладкие мантии из дорогих тканей с трудом скрывали статную осанку. Липкий мрак закоулков нехотя отступал перед сиянием их красоты, пусть и старательно скрываемой под капюшоном. Перед их изящной поступью разбегались крысы, а лужи стыдливо разводили свои грязные воды по сторонам.

Множество восхищенных взглядов провожали девушек до самых дверей таверны.

Одна из них остановилась, переминаясь с ноги на ногу, но, взяв себя в руки, она переступила порог.

Кто-то слизывал со стола разлитое пиво. Кто-то, не смущаясь, обсуждал свои постыдные болезни. Кто-то кормил вонючий угол. Но когда две благородные фигуры появились в дверях, это моментально почувствовали все.

Волосами, зашевелившимися на загривке; мурашками, пробежавшими по спине; холодным ветром, поднимающимся от ребер к ушам – почувствовали подавляющую их ауру.

В секунду все стихло. Замерло в ожидании. Лишь величественная аура набиралась сил. Посетители, кто похрабрее, вжались в стены, стараясь остаться незамеченными, остальные же, поддавшись благоговению, разрыдались своей никчемности, попадали на колени и каялись наперебой.

- Остановитесь, госпожа.

Гул плачущих голосов стих лишь когда блеск нежно-рубиновых глаз угас. Гуляки смогли выдохнуть и разогнулись.