Повесть о последних зеркалах

Сердце билось, казалось, где-то в горле, голова невозможно вскружилась, а трясущиеся руки с трудом подобрали узду, но, заставив себя расправить плечи, Талия приготовилась явить Торжество Магии.

Ульф вывалился из дверей. Едва волоча ноги, он двигался на слух, практически не разбирая дороги. Туда, где крики еще доносятся. Туда, где люди еще сражаются… где еще пытаются в безнадежных своих потугах, срубить отрастающие вновь с каждым разом побеги. Изо рта витязя густой струей стекала черная жижа. Его лицо побледнело и черные вены проступили под кожей.

Он едва держал меч, но брел, не тратя на отдых ни секунды. Он знал, что без его помощи деревня обречена.

Последние выжившие собрались на площади. Кто-то рыдал, обнимая родных, но многие еще лелеяли надежду. Здесь они хотя бы видят, с какой стороны придет угроза, а под притоптанной веками землей побеги прорастали не так резво. Первые хлопки заклинаний воодушевили их. Но магия творилась где-то там… в другой стороне. Никто не успеет спасти их от появившегося из-за угла чудовища.

Самые крепкие мужики, заглушая страх отчаянным криком, бросились на него с топорами, да куда там… только погибли зря.

Корни, будто змеи, извивались в его ногах. Ульф переступал их, перерубая самые активные. Вся деревня кишела побегами и бывшими крестьянами, павшими горькой участью. Вялый взгляд Ульфа прочно цеплялся за новые цели. Налившейся силой рукой, сжимающей рунический меч, витязь сек и рубил то, что еще недавно было людьми. Он вдруг с горечью осознал, как же это ему знакомо.

Ульф прорубался к крестьянам, зажатым на площади. Резкая боль выветрила остатки дури из головы. Он рубанул, не оборачиваясь, не желая тратить время на отчаяние. Он знал, что без его помощи все эти люди обречены. Взревев, Ульф бросился в новую атаку.

Магический круг появился на краю площади. Метая молнии, Талия пыталась вырваться из тисков, сжимаемых кровожадной природой. Игборы вспыхивали под ее магией и, осыпаясь, занимались огнем, позволяя всаднице вовремя уводить коня из-под атак пробивающихся корней.

Даже гром заклинаний не мог заглушить одолевший ее страх, а силы покидали девушку и извивающиеся лозы подступали все ближе. Она бросила отчаянный взгляд, в то же время полный мольбы и укора, на красный плащ, пробивающийся к толпе селян.

«Впрочем… он слаб… какой из него защитник? Надеяться можно только на себя…»

Ульф полностью отдался сечи. Он кружился в смертоносном танце, стараясь не думать о том, что разрубает его меч. «Они – не люди.