Повесть о последних зеркалах

Люди сносили хворост к ней под ноги, а мужчина в жутком костюме зачем-то поднес туда факел. Девочка вскрикнули и зажала рот рукой, поняв, что сейчас произойдет, как вдруг…

- Богиня… – Оторопело прошептала она, глядя на воспарившую женскую фигуру в серебряном платье.

Дерик удивленно обернулся и тут же плюхнулся на попу от удивления.

- Богиня… – Прошептал он, а на глазах его навернулись слезы счастья. – Нас услышали, Лара! Посмотри… как она прекрасна…

***

Все собравшиеся на площади горожане стояли на коленях и не смели оторвать глаз от земли.

Лишь немногим в этом далеком городе доводилось видеть почтенных магов, а уж о Великих многие и не слышали никогда. Всем и каждому было безумно интересно взглянуть на великую княжну хоть бы и тайком, хоть бы и одним глазком, но лишь немногие оказались способны пересилить волну благоговения.

Позже люди займутся пересказом этих событий, дорисуют образу Талии белоснежные крылья и корону из чистого пламени. Будут хвалиться о том, кому довелось оказаться ближе к Ее Высочеству, а кто раньше и ниже припал ниц… Но все это – позже.

А сейчас толпа в абсолютной тишине ожидала речей Великой.

«Вы что же ты ввязалась…?» - Ульф пробирался меж склонившихся и пристально разглядывал их. Пусть они и казались олицетворением покорности, но ровно до тех пор, пока благоговение пересиливает страх. Ульф не понаслышке знал, что испуганная толпа – страшнее любой стихии, и стоит только Талии утратить контроль над ситуацией, как очень быстро на костре найдется еще одно место.

Ульф только сейчас вспомнил, почему в северных городах так слабы гильдии магов. Еще в Летописи земли Каролийской Арас значится, как самый нетерпимый к магии город. Именно здесь начинаются все мятежи и именно здесь горят самые жаркие костры.

- Что ты делаешь? – Сквозь зубы прошипел витязь, подойдя к подножию эшафота. Он обращался к княжне, не переставая при этом обводить медленным взглядом толпу.

- На колени… смерд. – Ледяной голос заставил Ульфа обернуться.

Он бросил возмущенный взгляд на девушку и вдруг увидел в ней ту самую дочь Аллазария, что встретил впервые в Кирише. Надменная, властная, высокомерная… Она источала превосходство, но было в ней и что-то еще. Что-то неуловимое, но понятное Ульфу… Неуверенность. Смятение. Тревожность. Человеческие чувства, тщательно сокрытые за ледяным покрывалом величия. Человеческие чувства, которых была лишена дочь Великих.

Ульф понял, что все это ее игра. Ее спектакль.