Кровь деспота

Если сказанные девушкой слова – правда, то Балинт Ханфа является самым интересным человеком, повстречавшимся на моем пути. Пытаться убить того, в чьем услужении околдованное войско из безжалостных убийц и оборотней, – очень плохая затея. От этого замка стоило держаться подальше, а мы с Алабелью намеренно пришли сюда. Да еще и стремимся одурачить хозяина.

Впрочем, если чего-то не видишь собственными глазами, то не стоит верить лишь ушам. Меня беспокоил тот факт, что Лексо Уховертка ничего не говорил ни про ночные крики, ни про оборотней, но всему могло иметься объяснение.

Подливать масла в огонь не хотелось.

– Не говори господину, что я тебе рассказала. – Выражение лица красавицы с Пансеги стало взволнованным. – Он накажет нас. Мы можем разделить судьбу Аники.

– Что же с ней стряслось?

– Она заговорила с одним из стражей Балинта. Подумала, что в нем осталось что-то человеческое. Попросила помочь ей сбежать. Страж вместо ответа вонзил ей кинжал в живот и вывесил ее, еще живую, перед воротами замка.

Я посмотрел на других девиц. Нардарийка нехотя отвела взгляд, не выпуская из руки кубок с вином, а вот другая наложница искренне сопереживала тому, что сказала Боарика.

– По-моему, твоя спутница – Адринн – выбрала именно его. Именно этого убийцу. Спаси ее. Спаси ее и вытащи нас отсюда, умоляю!

Я глядел в широко раскрытые глаза Боарики и пытался уловить в них проблеск истины. Что она знает обо мне? Странник, пришедший в Вековую Вершину по важному делу. Суровый житель не менее сурового края, считающий рабство неотъемлемой частью государства.

Такие, как я, грабят деревни и храмы, не испытывают жалости к побежденным и воспевают насилие. А наивная Боарика доверилась мне через час после знакомства. Ее слова об убитой подруге и беспечном выборе Алабели на мгновение взбудоражили меня, но я сдержался. Не поддался эмоциям. Я и без того понимал, что для Алабели все может закончиться плачевно, но она каждый чертов раз знает, на что идет. Чем рискует. Я волновался о ней, однако не забыл собственного вывода – не стоит верить лишь ушам.

– Повернись, я войду в тебя сзади, – сказал я Боарике. Взгляд ее серых умоляющих глаз стал холоден, как зима в Альгелагских горах.

Час рассвета еще не пробил, а в мои покои уже стучались. Я разлепил веки – темнота не была абсолютной. Я лежал, раскинув руки и ноги в разные стороны, на огромном помятом ложе. Лежал один. Девицы ускользнули, пока я пребывал в бессознательном состоянии.