Сражайся, защити...

Так не пора бы и мне принять в нём участие, но уже с другой стороны баррикад? Благо в таком мире идиотов и безумцев, крупица чужого тепла найдется и для меня, не так ли?

Любовь ломает (особенно её отсутствие)

В следующий раз в сознание я пришел уже в больнице. Местные врачи сказали мне, что я пролежал так овощем где-то с недельку. Мой правый глаз больше не принимать отраженные от поверхности лучи света и превращать их в изображение в моем мозгу. Моя левая нога каким-то чудом отросла, но вместо ступни у меня теперь был протез.

Поначалу с ним было дико неудобно возиться, и я очень часто падал при ходьбе. Родители заглянули посмотреть лишь раз, да и то лишь пока я еще валялся в отключке.

За всей этой реабилитацией, скучными днями и белыми палатами, я как-то и позабыл обо всей этой чертовщине с кубами, смоляными монстрами и любви. Всё свободное время предпочитал проводить, глядя в окно из своей одиночной палаты и наслаждаясь рассветами и закатами. Никогда бы не поверил, что смогу хотя бы когда-то жить столь умиротворённо.

Но вот мой месяц лечения в больнице закончился, и меня снова пнули навстречу этому искаженному и извращенному миру, в котором я теперь с трудом мог найти себе место.

Всё-таки, ради того, чтобы выжить в этой «борьбе за силы любви» мне пришлось покинуть университет, разочаровать родителей, потерять любые прежние связи с реальностью и надолго загнать себя в ад постоянными тренировками и сражениями не на жизнь, а на смерть. А что я получил по итогу, вложив столь многое?

Я «оступился», меня признали ничтожеством и выплюнули обратно на обочину жизни.

— Ну и гадость! — лишь смог я протянуть, одиноко сидя в своей съемной однокомнатной развалюхе близ окраин города.

На полу еще должны были быть повсюду развалены пустые банки из под пива, а случайная кружка должны была быть переполнена выкуренными сигаретами. В этой замкнутой тюрьме их четырех каменных неотёсанных стен на высоте пяти этажей всё должно было провонять запахом дешевого алкоголя и дымом легкодоступных сигар.

Однако отчего-то я не хотел попусту губить свою жизнь, хотя никакого проку от неё на данный момент я не видел. Или же у меня была там какая-то наивная надежда, за которую я зацепился в тот дождливый день, словно за костыль, и доковылял до спасительных белых стен?

Не успел я обо всём этом хорошенько подумать, как услышал какой-то стук. Подошел к двери, открыл её, но снаружи никого не оказалось.