Крестоносец

Я же сказал, у вас есть друзья, и у вас есть недруги, - де Фаллен долил себе вина в кубок. – Но вы несправедливы к маршалу. Ногаре де Бонлис храбрый воин и честный человек, но он слишком спесив. Он, как цепной пес, готов разорвать всякого, кто посягает на дворянские привилегии, одна из которых – служба империи и матери-церкви в рядах братства.

- Значит, у меня есть враги могущественнее маршала де Бонлиса?

- Я не сказал «враги». Враг и недруг – немного разные вещи, юноша. Не льстите себе, вы пока еще не успели нажить себе настоящих врагов.

Никто не испытывает к вам настоящей вражды. Лишь настороженность и недоверие. Ну, может быть, герцог Ян де Хох Лотарийский желает вашей крови – вы ведь грубо обошлись с его сыном?

- Вы и это знаете?

- Конечно. Вы сейчас некая диковинка. За вами наблюдают десятки внимательных глаз. Примерно так же, как зеваки на рынке смотрят на привезенное издалека чудище в клетке. Многие в братстве задают себе один вопрос: как получилось, что сэр Роберт де Квинси и сам Луис де Аврано, прямой потомок Гугона де Маньена, облагодетельствовали простолюдина, свалившегося с Луны, нет ли тут злого колдовства или еще чего?

- Понимаю, - сказал я с горечью.

– Вы тоже задаете себе этот вопрос?

- Представьте, да. И пытаюсь ответить на него.

- И каков же ответ?

- Он зависит от вашего согласия помочь мне.

- И потому вы решили выступить в роли благодетеля? Или, как говорят в моем мире, спонсора?

- Ах, юноша, вы действительно сама наивность! Вы считаете меня идиотом, который всерьез полагает, что сможет купить вашу преданность и дружбу за пятьдесят монет? Или вы так дешево себя цените?

- Тогда я ничего не понимаю.

- Верно, - де Фаллен перестал улыбаться. – В братстве назревают перемены. Великий магистр Эльмар де Ганнон смертельно болен. Сколько он еще проживет – месяц, два, три – не суть важно, главное в том, что очень скоро нам придется выбирать нового магистра и новый путь, по которому пойдет братство. По нашим законам будут предложены три кандидатуры на должность магистра братства: первую назовет сам де Ганнон в своей духовной, вторую предложит император, третью – совет выборщиков из числа братьев, по одному от каждого конвента братства.

Не исключено, что все они назовут одного и того же человека. Но я знаю, что единодушия не будет.

- Почему вы так уверены?

- Я знаю это. Я почти уверен, что де Ганнони конвенты предложат одинаковую кандидатуру, а именно маршала де Бонлиса.