По закону возмездия

- Нет! Тайлуг приговорен к смерти высшим судом! Он должен быть казнен немедленно!

- Казнить его! Казнить! – послышались редкие возгласы.

- Нет! Пусть бьется! Пусть докажет мечом! Бейся Тайлуг! Ты прав! – забушевал народ на трибунах. – Жрецы изменники! Убьем их!

Заук, Та-Зам и все жрецы опасливо втянули головы в плечи, почувствовав себя неуютно. Угрозы исходили от тысяч воинов, а с ними шутки были плохи. Многие воины недолюбливали этих так называемых духовных лидеров. Жрецам полагалась едва ли не половина всех военных трофеев, добытых в жестоких сражениях пролитой кровью.

За что? За то, что они назидательно вещали и благословляли на битву, призывая умирать за великого Мауронга, а сами при том прятали жирные задницы за стенами своих дворцов.

Заук поднял руку, призывая народ к спокойствию, но люди продолжали бушевать. Прошло время, прежде чем вновь наступила тишина.

- Мы будем совет держать и удаляемся, чтобы решение принять. Ждите все, - успокоительно заявил верховный жрец.

- Никуда не пойдете! Решайте здесь! – воины на трибунах всколыхнулись и ринулись вниз. На их пути встали сигнарии. Сверкнули мечи.

- Тише, воины! – вскричал Заук, видя такой оборот событий. – Быть по-вашему! Мы останемся здесь! Но я призываю к тишине. Там где крики и шум не место для верных и мудрых мыслей. Вернитесь на свои места и наберитесь терпения. Мы постараемся быстрее принять решение.

- Бойцы нехотя вернулись на свои места. Многие из них уже давно горели желанием скрестить мечи со стражниками жрецов и пустить им кровь.

Народ на трибунах медленно успокоился, но не прекращал обсуждения того, что услышал, и гул множества голосов витал в утреннем воздухе. Уже начало заметно светать.

Тем временем жрецы совещались промеж собой. Совет был тихий, но жаркий, судя по выразительным жестам. Особо выделялся Та-Зам. Он размахивал руками и мотал головой.

- Дай воды! – приказал Тайлуг палачу. – Тот послушно зачерпнул из бочки ковшом воду, что предназначалась для омовения рук после казни.

- Похоже, что веревка виселицы не познает сегодня твоей шеи, - произнес он ухмыльнувшись.

- А ты сожалеешь о том? – спросил Тайлуг, опустошив ковш.

- Я уважаю воинов, - ответил палач. – Я наслышан о тебе, как о доблестном бойце и хотел бы посмотреть, как ты бьешься.

Жрецы закончили совещаться. Народ, видя это, заволновался. Заук поднял руку, призывая людей к спокойствию.

- Мы приняли решение! – заявил он громко.