Одержимые 5

К этому времени мы уже сильно отошли от дороги, и возвращаться туда значило бежать почти навстречу неизвестной угрозе. Да и парусники все равно быстро не собрать.

— Валим, на х.й! — заорал я и махнул рукой в направлении отступления.

Затем подскочил к толстяку-лучнику и, кое-как подхватив его подмышки, перенес метров на сто. Можно было и сразу дальше, бегун из него херовый, но так он стал ориентиром для остальных.

— Туда беги!

Убедившись, что он не настолько туп, чтобы возвращаться к быстро растущему холму, я прыгнул назад и принялся таскать одного мирного за другим.

Ждановские поняли мой замысел и, перестав отвлекаться на гражданских, сосредоточились на главном — беге и спасении парусников.

Надо бы остановиться, разобрать их и спрятать, но тут все зависит от того, что произойдет, когда этот вздувающийся земляной прыщ лопнет.

Шизоид: «Он двигается!»

Почему не возникает вопроса в какую сторону?

«Быстро?»

Шизоид: «Пока нет, но ускоряется. И тепловизор говорит, что там под землей что-то живое и очень-очень большое».

Мля! Я до последнего надеялся, что там просто большущий клубок червей. Хрен там — это босс. И все зависит от того, какую скорость он может развивать и как далеко способен проползти.

Встреться мы с любой здоровой херней на твердой поверхности, шансы бы были, к тому же доступна червоточина. Но! Как, сука, сражаться с тварью, способной затащить тебя под землю? И чем там поможет неуязвимость? Максимум выиграешь лишние тридцать секунд жизни.

«Бежим!»

Мы бежали по грязи, перемешанной с остатками снега, и скорость была очень низкой.

Я продолжал таскать людей и тут заметил, что мы вплотную приблизились к какому-то садовому товариществу. Пришлось менять направление, чтобы не вывести неведомую херню на него. Кстати, уже и без особенности Влада стало видно, что она прет за нами как танк, уверенно сокращая дистанцию.

Ждановские пока справлялись, но даже они регулярно падали, роняя основу парусника. Мирные же гораздо чаще барахтались в грязи, пытаясь подняться, чем продвигались вперед.

Жопа. Но делать нечего — надо приложить все возможные усилия, чтобы спасти мирных.

Следующие десять минут я метался как ужаленный в ту самую жопу, в которую мы попали. Народ помаленьку подстраивался, и, если очередной транспортируемый успевал увидеть, что я появился рядом, заранее расставлял руки. Первым так сделал, разумеется, сообразительный Слава.

Между тем преследователь уже был не дальше, чем в километре от нас.