Эдемский Маг. Том III

Чувствуешь запах моей победы? — хохотал довольный Саркис, под оценивающий взор Демиурга.

— Брат, ты серьёзно пытаешься меня обмануть? Из тебя очень фиговый артист, поверь. У тебя почти не осталось магии, не блефуй!

Эдемский маг истерично засмеялся, смеялся даже его живот, спрятанный в разорванной куртке. Он смеялся и продолжал наносить удары. Слабые, почти лишённые задорного огня. Посох рядом с ним иссякал, но Саркис не верил в это, отчаянно продолжая наносить удары, не веря в своё грядущее поражение.

— Ты проиграешь, скотина. Ты будешь просить прощение у нашего Отца. Я не оставлю тебя в живых, не оставлю! Никогда, слышишь?!

Клейтон перехватил гаснущую руку эдемского мага, перехватил и отбросил истерически смеявшегося брата, который тяжело выдохнул и зашатался на уставших ногах.

— О какой победе ты говоришь, если ты погиб как маг? — слабо улыбнулся Клейтон, уставший и повреждённый после атак своего бывшего друга.

Его одежда почернела, кончики волос выгорели, а крылья поникли и дымились.

Клубы дыма валили за спинами двух братьев, огонь и лёд плясали на улицах уничтоженной столицы, где когда-то царила радость, смех, где когда-то ходили люди, не подозревающие, что их прекрасным жизням и чудесным белокаменным домам скоро настанет ужасающая смерть.

Клейтон натянул улыбку на своё лицо, поднял руку, облачённую в мерцающую броню и над двумя врагами, над двумя бывшими друзьями собрались чудовищные, плотные тучи, сливающиеся с тёмным, ночным небом.

Алое солнце окрашивало златовласого мятежника в свой красноватый свет, а его зубы казались покрытыми стекающей с них кровью. Хотя, наверное, это и вправду была его кровь?

Гром огласил приговор Нижнему миру и закатившему глаза Саркису, шатнувшемуся и взявшему в свою руку треснутый посох, фиолетовый камень на котором почти не подавал признаков жизни. Гром гремел, земля тряслась, наступало время ливня, похуже кислотного дождя. Жёлтые магические капли обильно закапали с неба, тут же касаясь тела Саркиса, вяло посмотревшего на небо и зажмурившегося от множественной боли в своём уставшем теле.

Камень на посохе заморгал, но на этот раз уже предсмертно. Метель закружилась вокруг чёрного богатыря, превращая дождь в снег, особо большие и быстрые капли — в холодные сосульки, тут же разбивающиеся у ног Саркиса.

— Ты ещё на что-то способен? По сравнению с прошлой, эта не похожа даже на настоящую метель, не то что на свирепую пургу.