Эдемский Маг. Том III

Маг, ты чувствуешь как смерть крадётся к тебе? — он вновь говорил бодро, тем же голосом, за которым шло множество людей Нижнего мира. Будто и не был Клейтон серьёзно ранен во время боя, будто и не проигрывал только что каждой атаке эдемского мага.

— Ты хочешь убить меня, да? Несмотря на нашу дружбу, нашу связь, несмотря на то, как мы были счастливы в том райском саду? Откуда столько жестокости? Ты готов уничтожить всех и вся ради собственных туманных целей, ты даже мной готов пожертвовать.

Почему так, Клейтон? Зачем ты сделал меня врагом? Я любил тебя, искренне любил и восхищался. Вероятно, ты ещё более бесчувственен чем я! Ты бесчеловечен, эгоистичен, ты ужасен. В тебе собралось всё самое мерзкое, что только можно придумать… Ты разочаровал меня, друг, брат, соратник, отринувший всё своё прошлое, все свои воспоминания. Ты чудовище!

Клейтон молчал и казалось, будто он поменялся в лице. Хотя скорее тень от гигантских туч надёжно спрятала его лицо.

Жёлтый бесконечный дождь всё лил и лил, метель всё стихала и стихала, продолжая тяжёлую работу по заморозке магической атаки. Сосульки сыпались с неба целым неостановимым градом, снежинки ковром застилали красную адскую землю. Потом в один миг метель уменьшилась, тут же прекращаясь полностью, и тяжёлые убийственный капли вновь коснулись зажмурившегося эдемского мага. Посох громко треснул и окончательно разъехался в разные стороны. Магический камень, полностью отдав свою ману, гордо упал вниз, упал в холодные ледяные обломки, звеня и разбиваясь на бесполезные мелкие осколки.

Наступила тишина. Даже тучи рассосались в небе, разошлись и растворились в воздухе. Осталась только тишина, больше похожая на минуту молчания, чем на затишье в сражении.

— Присоединишься ко мне? Саркис, наши пути едины. Мы один человек, мы Клейтон, мы одни такие в этом мире. И творить новое мироздание должны особые люди, выдающиеся, способные изменить порядок, создать что-то абсолютно новое и прекрасное.

В этом и смысл, маг, я не понимаю почему ты отвергаешь собственную судьбу, — в голосе Клейтона и вправду чувствовались нотки непонимания и даже горечи. Братья не могли быть безразличными друг к другу, как не скрывай свои истинные эмоции и мысли под довольной маской циничного, эгоистичного изверга, каким пытался казаться Демиург.

— А я не понимаю тебя.