Последний из двадцати, Том 2

Первая из них родилась чуть позже того, как Рун очертил ближайшую к себе стену информационным кругом. Рыскари встрепенулись - не заметить изменения в магическом поле было попросту невозможно. Да и прятаться от них слишком долго у последнего из Двадцати точно бы не получилось. Круг сказал, что заключëнные в броню солдаты не чародеи. А значит их рыскари - всего лишь магические игрушки, а не их личные заклинания. Уже хорошо.

Догадка же поделилась с Руном тем, что бойцы перед ним получили личное приглашение от Виски, или кто там сейчас встал во главе Шпиля?

Пусть так, ответил ей парень.

Это всë ещë не делает их хоть сколько-то дружелюбными лично к нему. Последний из двадцати резко изменил структуру информационного круга. Заклинанию это понравилось мало, и ранее начерченные символы вспыхнули с новой силой. Стена задрожала, будто в ужасе осознавая уготовленную ей участь.

Рун выскочил из своего укрытия. Малурит в его руках плюнул рыжим, исходящим паром потоком. Плевок врезался в броню, та зашипела, в воздухе завоняло гарью паленого метала.

Обладатель механического доспеха заревел, тщетно пытаясь сбросить с себя едкую гадость. Его товарищ был куда расторопней - наручный кристалл ударил продолговатым, синим лучом. Руна в мгновение обожгло холодом - он чудом избежал ранения.

Ноги в какой-то миг решили стать ватными и не желали уносить задницу хозяина от совсем уж излишних неприятностей.

Парень слышал, как грозно и настойчиво за спиной забуцали тяжëлые сапоги преследователей.

Шаг, велел он самому себе, ещë шажочек и споткнуться - нарочно или нет, неважно. Главное - упасть.

Стена хрустнула, как он и предполагал. Мгновение застыло во времени - едва сдерживающий рвущуюся на свободу силу пузырь норовил лопнуть. Бойцы в механической броне, подошедшие ближе, слишком поздно осознали опасность заготовленной для них ловушки. Из глотки того, в которого Рун попал из малурита вырвалось что-то похожее на отчаянный писк.

Последний из двадцати закрыл голову руками и зажмурился - сейчас с ним на особом языке ощущений говорило разве только что окружение.

Оно выждало долгую, почти растянувшуюся до самой бесконечности секунду, прежде чем позволила взрыву случиться. Парень не видел как одного из противников на части посекло осколками стены. Не видел, как собрата последнего отшвырнуло прочь, на груду живописных обломков. Не видел, как закачались останки дворца, вдруг лишившиеся одной из опор.

Окружение рассказало ему об этом само.