Последний из двадцати, Том 2

- Рун почувствовал облегчение. Улыбка тут же сползла с его лица, когда он различил нервное, заполненное раздражанием и злобой шипение виранки.

- Здесь не было никаких костей! К оружию!

Еë реакция была почти мгновенной. Магический импульс завихреним сорвался с малурита, ударил чародею под ноги - Рун чудом успел отскочить. Блеклый свет фонарей спешил выхватить из мглы очертание ужасного.

Скелет, оставшийся без головы разметало по косточкам - но тому хватило всего пары мгновений, чтобы собраться вновь. Пожелтевший от времени, испещрëнный трещинами, нелепо и неестественно дëргающийся, он казалось, рос буквально на глазах.

Руна ухватили за штанину - раз, другой, третий. Он рубанул мечом наотмашь, отпрыгнул прочь - загремели костлявые кисти рук, вцепившиеся в штанину. На его глазах, разрывая жëсткую землю, к свободе спешили всë новые и новые мертвяки.

Парень бросился в атаку первым. В него как будто бы вселился сам мастер Рубера - прежде чем виранцы успели опомниться, Рун уже срубил голову одного из противников - скелет нелепо и будто не зная, что делать дальше завалился наземь.

Второго, оказавшегося слишком близко, парень угостил яблоком с рукояти - череп треснул, словно переспелый орех. Желтая, дурно пахнущая гниль брызнула, будто кровь. Юный чародей не обращал на это внимание. Поднырнув под следующего недруга, он лишил того рук, докончил дело пинком в грудь - кости загремели, раскатываясь по полу. Четвëртый только успел поднять руки, выставляя клинок наизготовку, как Рун сделал ему подсечку. Не выдержав жëсткой встречи с землëй, мертвяк рассыпался.

До пятого, раньше остальных добралась Ска - не снимая малурита с плеча, она врезалась в выбранного противника и своим весом, словно пресс, вдавила его в стену - старые кости просыпались наземь осколками.

Всë закончилось быстрее, чем началось. Зита опустила ствол малурита, в то время как все еë остальные бойцы были готовы к новому нападению.

- Ты знал, что так будет, тчаклак?

Рун отрицательно покачал головой. Может, он и действовал излишне опрометчиво, но в скорости реакции ему точно отказать было нельзя.

Под еë же пристальным вниманием Рун чувствовал себя неуютно. Он склонился над скелетом, с расколотым черепом, зачерпнул пальцем мерзкую жижу. На его памяти каждый оживлëнный мертвяк держался исключительно на связывающем проклятии. Которое делало кости крепче того, что он лицезрел сейчас. Ему вдруг подумалось, что меньше всего на свете он боялся встретить в таком месте ожившего.