Симфония Луны и Солнца

В прошлом известный рыцарь, участвовавший в нескольких битвах при завоевании северных островов, душа компании, дамский угодник и благородный аристократ.

Он уже сам собирался послать за сыном, когда после полагающегося по этикету стука, дверь отворилась, и вошёл тот же юноша, что часом раньше прибыл в усадьбу виконта фон Гиммильшильд. Тщательно вымытый, теперь он выглядел гораздо более элегантно. Синий бархатный камзол был Этерасу в самую пору и хорошо сочетался с цветом его таких же карих, как у отца глаз и волос.

Штаны, под стать камзолу, почти незаметно переходили в такого же цвета тонкие ботинки, создавая видимость гармонии во внешности молодого человека.

– Доброго здравия тебе, отец, – поздоровался сын и секунду подумав, добавил. – Я вернулся с хорошими вестями.

– У меня тоже есть для тебя хорошая весть, – вместо приветствия ответил Бернуа. Его лицо озарила лёгкая улыбка, в которой Этерас без труда распознал двусмысленную ухмылку, появлявшуюся в те моменты, когда он задумывал что-то такое, чего явно окажется не по нраву сыну.

Юноша насторожился.

– Я слушаю тебя, – с нехорошим предчувствием в сердце произнёс Этерас.

– Сначала я выслушаю тебя, юноша – ты ведь первым явился ко мне. Скажи, где ты пропадал последние шестьдесят дней? И что за вести принёс мне? Рассказывай, только коротко, без подробного экскурса в историю, мифологию и религию.

После этих слов Этерас с деловым видом извлёк из кармана потрёпанный, но плотно запечатанный конверт и протянул его отцу.

– Во-первых, я привёз тебе письмо от твоего друга Рогнэра, благородного графа Альферонского. Вместе с письмом он просил передать тебе свои самые наилучшие пожелания, а также выразить надежду на то, что я вскоре снова посещу его владения и передам ответное письмо.

– Он так и сказал? – немного удивлённо спросил отец.

– Именно, – подтвердил Этерас.

– Слово в слово?

– Да.

Бернуа не без оснований подозревал, что сын мог слегка приукрасить пожелание его друга таким образом, чтобы создать повод для очередного путешествия.

Однако он также прекрасно знал и то, что откровенно врать Этерас не станет.

Конверт, оказавшийся в руках виконта, украшала большая круглая печать с изображением гигантского медведя, стоявшего на задних лапах и яростно оскалившегося в боевом пылу. Это был личный герб Рогнэра Альферонского, полученный в честь совершённого им подвига.