Симфония Луны и Солнца

Так или иначе, но для Борбаса, родившегося далеко в глубине материка и повидавшего тысячи рабов и их хозяев, эта тема не была такой экзотичной, как для любого другого кармеолца. Дворф знал, что это такое, и предпочёл бы погибнуть в бою, чем стать имуществом какого-нибудь напыщенного аристократа или богатого торговца.

Тем временем, разбойник, вооружённый кистенём, уверенной кошачьей походкой приблизился к Фоку, следом за ним шёл тот, что был с топором. Арбалетчик продолжал держать крестьянина на прицеле, но сохранял дистанцию.

А вот первый разбойник, казавшийся самым опасным в силу своей могучей комплекции, ринулся к охотникам, застрявшим в сети. Понимая, что нельзя больше терять ни секунды, Борбас изо всех сил напрягся, пытаясь освободить или хотя бы просунуть в одну из ячеек руки. Хок жалобно завыл, второй охотник, прижатый к дворфу, тоже напрягся, а первый продолжал беспомощно болтаться в полтора человеческих роста над землёй. Лук без стрел оказался в его руках бесполезной палкой.

– Это работорговцы! Беги Фок, расскажи о том, что видел! – взвыл Борбас от собственного бессилия.

Дворф понимал, что убегая, крестьянин задержит разбойников лучше, чем, если вступит с ними в неравный бой. Однако к удивлению дворфа, Фок и не думал бежать. Он никогда не бросал в опасности своего несмышленого братца и на этот раз не собирался делать исключение.

– Во славу Темпуса! Сразимся же! – неожиданно громко закричал Фок и бросился на разбойника. Этот крик заставил дворфа причмокнуть от удивления и на мгновение забыть о своём нелёгком положении.

Бога войны в королевствах почти не чтили, оставляя эту сомнительную привилегию варварам Ярнборийских гор. В Эльмарионском пантеоне, статуя Темпуса, как и положено, стояла наравне с монументами других богов, однако сложно было увидеть, чтобы ей кто-то поклонялся. Жрецы Темпуса проповедовали войну ради самой войны, без всякого смысла и цели. Война рассматривались ими, как способ существования, как некая другая версия жизни, не предусматривающая созидания – только силу, смерть и разрушение. И такая версия жизни не нравилась жителям королевств. Они предпочитали строить, творить и развиваться, прибегая к войне лишь в случае необходимости. Борбас целиком разделял эти взгляды и жизнь, проповедуемая жрецами Темпуса, ему тоже не нравилась. Справедливости ради, надо сказать, что Темпус не был злым богом, как, разумеется, и не был добрым – его интересы начинались и заканчивались там, где начинались и заканчивались сражения.