Симфония Луны и Солнца

Богу войны было глубоко наплевать на то, какие цели преследуют те, кто эти сражения затевает. Ему могли поклоняться в равной степени люди, защищавшие свой дом от вероломных захватчиков, и душегубы на этот дом нападавшие. Темпуса интересовал лишь звон мечей.

Крик Фока удивил не только дворфа. Приближавшийся к ним здоровяк с булавой на пару мгновений остановился и с интересом посмотрел на крестьянина, призвавшего себе на помощь древнего и могучего бога войны. Этих мгновений хватило Борбасу для того, чтобы нечеловеческим усилием всего тела и воли освободить одну руку, просунув её в ячейку сети.

По счастью он был дворфом, а не человеком. Этой рукой Борбас в одно мгновение освободил руку застрявшего с ним в сети охотника, просунув её в ту же самую ячейку. Рука человека была тоньше и пролезала дальше, чем рука дворфа, а потому Борбас, не раздумывая, позволил ему занять захваченную ячейку сети.

Увидев, что охотник освободившейся рукой тянется вниз к своей ноге, дворф опустил взгляд и тут же раскусил его замысел – из сапога крестьянина выглядывала рукоятка кинжала.

Борбас, будучи ниже ростом, смог это провернуть быстрее, не вытаскивая руки из сети. Достав кинжал из сапога, дворф лёгким движением кисти чуть подкинул его в воздух, и уже спустя мгновение он оказался в руке человека. Однако в этот самый момент здоровяк снова повернулся к угодившим в сеть охотниками и двумя большими прыжками оказался возле них. Он ещё не видел извлечённого из сапога кинжала, но времени для того, чтобы разрезать верёвки сети у крестьян больше не оставалось.

– Не рыпайтесь, цыпки. Вы уже никуда не денетесь, – хрипло пробасил здоровяк и улыбнулся, подойдя почти вплотную к пленникам. Борбас почувствовал, как его обдало запахом гнилой пищи – зубов у разбойника явно не хватало, а те, что были – выглядели, как обгоревший частокол болотной деревни.

Разбойник замахнулся и, почти не вкладываясь, ударил беззащитного Борбаса булавой по плечу. Дворф почувствовал острую ноющую боль и взревел от беспомощной ярости, хотя со стороны могло показаться, что здоровяк лишь положил своё оружие на плечо жертвы.

– Не рыпайтесь, а то ещё пощекочу малость, – весело пообещал разбойник и попытался рассмеяться. Получилось не очень – этот человек явно был не из тех, кто часто смеётся. Видимо сказывались особенности ремесла.

Ревя от ярости и пронизывающей тело боли, Борбас, силясь хоть как-то отвлечься, посмотрел в сторону Фока.