Небесная Искра 6. Навь

Это будет тяжело, разделять свою волю и волю Нави, поэтому я желаю тебе не забыться и остаться собой. Не бояться того, что твоя жизнь так и не изменится, потому что однажды, все может повернуться с ног на голову.

— Да… — едва слышно произнесла она. — Я помню, кто я есть. И мне не страшно.

Тем временем дочь Лиха набросилась на Мару с жадностью в глазах и клацаньем слюнявой пасти.

Челюсти сомкнулись с громким стуком, заставляя окружающие деревья волнительно покачнуться. Эхо от этого звука пронеслось над всей чащобой.

Раздался сдавленный, болезненный хрип. Так выдыхает раненное животное, оказавшееся загнанным в угол хищным зверем.

Мара крепко держала рукой шею Страха и сдавливала ее, что было сил.

— Но как, — просипела одаренная Мавка. — Как ты выбралась из своих кошмаров?

— Они остались для меня страхами. Просто я приняла их.

Девушка убрала руку и вонзила нож прямо в низ челюсти. Лезвие прошло через нее и крепко вошло в небо, не позволяя Страху разомкнуть свой рот.

Нечисть попыталась отпрыгнуть, чтобы вытащить нож. Она была очень живучей, и даже сталь, созданная для поражения души, не могла убить ее с одного ранения, тем более такого незначительного. Челюсти Страха куда шире и плотнее, чем у обычной мавки или гнилоеда. Из-за этого нож застрял между костью и хрящом, не достав до сути души всего половинку пальца.

Но Мара прыгнула следом, не дав разорвать расстояние между ними. Она подалась вперед, хватая Мавку за волосы. Еще одним прыжком девушка крепко приложилась коленом к рукояти ножа, торчащей из подбородка противницы.

Оружие вошло намного глубже, заставляя дочь Лиха закатить глаза и содрогнуться в предсмертной агонии. Суть ее души проткнуло особое лезвие, отчего та стала растворяться на глазах. Она не могла открыть рта, поэтому сдавленно мычала, а остатки жизни, если ее можно назвать таковой, угасали в ее глазах.

«Ты сильна, проводница! Но справишься ли ты с законом Древа?!»

Последние слова дочери Лиха прозвучали в голове Мары, как отголосок ее силы.

Внезапно, девушка пошатнулась и, чтобы не упасть, оперлась на ближайшее дерево. Ее лицо исказилось, будто она ощущала невероятную боль. Проводница отодвинула ткань сарафана. На ее груди виднелось обширное чернеющее пятно из омертвевшей кожи. Оно распространялось вниз к животу, но, благо, было скрыто под одеждой.

Мара тяжело выдохнула, посмотрев куда-то вдаль.

— Это мой выбор. Мой, не Нави.