Алекс. Безродный

— Это у тебя хобби такое: лить на всяк сюда входящих святую воду или что?

— Вот ещё, — Услышал я фырканье в стороне от себя. — Не собираюсь я тратить на какого-то проходимца сорок золотых монет. Двадцать уже было жалко, но да ладно. Отработаешь ты их мне.

— Вот только без зарплаты оставлять меня не надо, — буркнул я, окончательно встав. — Мне с другими ещё расплачиваться придётся.

Больше вокруг не было роя шаров света. Меня окружала та самая напряжённая обстановка, что и должна присутствовать в пыточной.

— А вот не надо было тратить непонятно на что серебро, — усмехнулся Глациус-«Констиниус».

— В моё время каждая серебрушка была на вес, как полноценный золотой слиток.

— Вот только брюзжать мне тут не надо. Ещё не настолько стар... Опс! — сказал я и чуть не навернулся.

Посмотрев себе под ноги, вернее туда, где я только что был, я увидел лежачего на краю и закованного в рунный круг печати чеширчатого демона. Ну как лежачего?.. И как демона?.. То, что от него осталось: засохший мешок из недо-плоти. От него ещё исходил жуткий смрад, который я не сразу почуял из-за воды в носу.

Вместе с вонью от тела исходил чёрный дым. Что же, демона буквально испепелил огонь очищения или как там у инквизиторов говорят?

Кстати, сама печать, как мне кажется, стала более блеклой. Ранее она была полна красок, однако теперь в ней прибавилось белых оттенков. И ни фига это не мел... Краска какая-то особая.

Я ранее читал о подобном. Такой эффект объяснялся тем, что внутренняя энергия материалов истощалась. Так что, если кто-то хотел повторить успех предыдущего пользователя, надо было повторно всё сделать, то есть напитать энергией.

Ну или просто подождать, пока пентаграмма сама по себе восстановится.

— А ты, дед, — стукнул я ногой остатки Чешира, — с ними не церемонишься, как я погляжу.

— А чего с ними ёрничать? — пожал плечами тот. — С бесовскими отродьями разговор простой: пытки, информация и смерть. Коротко — ПИС.

— ПИС, значит... Ясно... Демонам одна дорога, в общем, — произнёс я, после чего мы вместе посмеялись.

Шутка плоска, как доска, но в такой обстановке и она шедевр.

— Ладно, пацан, — отсмеявшись, произнёс Хранитель, — бери своего приятеля за шкирку и пошли за мной. С ним мы ещё не закончили.

— А ты точно хочешь, — покосился я на трупак, — чтобы я тащил по земле ЭТО?

— Конечно нет! — фыркнул дед. — Пачкать пол библиотеки мне не хочется, а потому потащишь его на своём горбу.

— Но... — хотел возразить я, но не стал. — Спасибо, господин Глациус.