Княжич Соколов. Том 2

— Ваш отец знаком, — не удержался от язвительной ремарки Феликс и разом снизил свою вероятность дожить до старости еще на десяток процентов, — вдаваться в подробности у нас с вами времени нет, Артем, поэтому сейчас вам достаточно будет знать, что будущего императора назначает сам Рюрик, который передает свою волю через древний клановый артефакт. Противиться воле великого предка, от которого весь клан черпает силу невозможно. Ровно, как и оспорить его выбор.

— И тринадцать лет назад, из всех носителей крови Рюриковичей артефакт выбрал именно Михаила Елецкого, — задумчиво произнес я вслух, вновь начав ходить по кромке уступа.

Так лучше думалось, а подумать было о чем.

— Именно так, — взмахнул рукой Феликс и поучительным тоном всезнающего эксперта продолжил, — Трон получил молодой парень из Ельца, без особых заслуг, сильного рода за спиной или личных регалий. Такой выбор предка ввел в ярость очень многих Рюриковичей, но реально действовать решились только набравшие в то время небывалую мощь и влияние Оболенские.

Будучи с отрывом сильнейшим родом в клане и обладающие двумя десятками куда более достойных кандидатов на трон, Оболенские были уверены, что следующий император будет из их числа. И вот, после неудавшегося захвата трона, громкого суда и череды казней, мелкому роду Елецких без связей и влияния пришлось осваиваться в чуждой им столице, где царил хаос и гремела кровавая междоусобица за освободившиеся места и ресурсы сгинувших Оболенских.

— И чем им помешали именно Соколовы?

— В первую очередь родовым даром, — продолжил Феликс, — Видишь ли, Артем, упустив престол, самые влиятельные рода Рюриковичей решили сделать из молодого императора марионетку и взять его под контроль.

Для этого Рюриковичи начали оттеснять всех, кто мог им в этом помешать. Свободный род Соколовых попал под раздачу одним из первых, но об этом вам куда лучше расскажет отец, — неожиданно резко закруглил свою речь Феликс и кивнул на стрелку часов, которая уже на четверть перевалила за полночь.

Не успел я моргнуть, как на меня с головой нахлынуло бесформенное вязкое облако эфира, сквозь которое тонкими потоками продувал ледяной ветер, принесший с собой изрядно деформированный голос князя Соколова.

— Еще раз здравствуй, сын, — прогудело в ушах свистящим звуком и сознание накрыло отчетливым ощущением чужого присутствия.

Но на много метров вокруг нас никого не было. По крайней мере «Око» никого не фиксировало.