Княжич Соколов. Том 2

И совсем не величественно тряслись его могучие колени и сутулилась широкая спина.

— Ну не я же ныла чтобы полет шел на минимальной высоте и теперь мы у них как на ладони без возможности к маневру, — жестким обвинительным голосом бросила Анна Зверева.

Свою пламенную речь, в которой проскальзывали непереводимые нецензурные слова, Анна Зверева сопровождала активной жестикуляцией и холодным, но крайне сосредоточенным взглядом.

— Так ты была не против! — не очень уверенно возмутился горе-гвардеец Феликс.

И в этот момент за бортом самолета раздался сильный взрыв и наше старенькое воздушное судно смачно тряхнуло в сторону.

— Все под контролем! — увидев мой вопросительный взгляд напряженно отозвалась Анна Зверева.

— Ладно, как скажешь, — кивнул я и невозмутимо привалился плечом к креслу, продолжая с детским любопытством наблюдать за происходящим.

— Это ты называешь в порядке?! — вскинулся Феликс громким криком, но на большее возмущение его энтузиазма и смелости не хватило.

От находящейся в ярости Анны Зверевой буквально исходил прожигающий все вокруг пар, отчего блеск огня в ее глазах выглядел весьма обескураживающе.

— Сбей хотя бы один, — с нескрываемым брезгливым снисхождением в голосе приказала Анна Зверева, — гвардеец ты там или кто?

— Отстраненный гвардеец, — обиженно выплюнул Феликс и с опаской окинул взглядом мельтешащую в открытой рампе водную гладь, — сейчас мне недоступна и десятая часть моей силы.

— Этого хватит, — фыркнула Анна Зверева, — хотя бы отвлеки, а то эти бездари совсем обнаглели от безнаказанности.

— Ладно, сделаю... — с тяжелым вздохом неохотно согласился Феликс и сделал осторожный шаг в сторону хвоста самолета.

В этот же момент раздался второй взрыв на защитном эфирном контуре самолета и бедолагу рывком дернуло вперед. Только с помощью моих подоспевших на подстраховку потоков ветра здоровяк не улетел прямиком за борт.

— Бля бля бля, — с ужасом в глазах выругался Феликс и обоими могучими ручищами ухватился за поручень и начал перебирать ногами, унося своего тело глубже в грузовой отсек, — чтоб его этого Леонтьевича, мать его, знал же князь.

— Зря вы так о моей бабушке, — крикнул я, покачав головой, — добрейшей души женщина была. И не злопамятная совсем. В отличие от моего отца.

— Подумаешь, устроил проверку для княжеского сына, — фыркнул Феликс, — ты ведь выжил.