Проект "Свет"

Оказавшись после проезда мерседеса в большем отдалении от основной толпы, первый не скрывая достает пачку денег и начинает ею светить перед бойцами. Так сказать, предметно заинтересовывать. Одно дело говорить о деньгах, другое их видеть. Тактика приносит плоды. Вояки кивают, показывать на нас и снова кивают. Мол, сейчас избавимся от нищебродов и дадим проехать солидным людям.

Давид лет на десять старше меня. Он далеко не дурак, стрелянный торговец. Всю сумму сразу не отдает. Судя по всему, отсчитывает задаток. Остальное возвращает в карман.

На лице появляется удовлетворение. В отличие от остальных, они с братом решили проблему. Скоро их машины с семьями прорвутся через оцепление.

Меня начинает брать злость.

Им, значит, можно, а нам – нет?!

Алена должна лечь в больницу на сохранение. Это сейчас из-за шока у нее нормально, ребенок толкается. Через час или два шок пройдет, заболит живот, откроется кровотечение. И что мы будем делать?

Ждать?

Надеяться?

Верить?

Да ну нах*й!

Отправляюсь напрямую к новому старшему.

Его уже обступила толпа. Мне приходится поработать локтями, чтобы протиснуться.

– У меня жена беременная! Понимаете?! Беременная! Нам срочно нужно попасть в больницу! У нее!..

– Да мне пох*й! Веришь?! Развернулся и съ*бался отсюда! – орет он через мегафон и на два шага отступает. – Это всех касается! Даю две минуты! У меня приказ: в случае неповиновения стрелять на поражение! Не уйдете, всех положим к еб*ной матери!

Сука, дебил, что ли?

– Мне туда надо! Понимаете? Туда! – показываю рукой вдаль.

– У меня жена беременная! Ей нужно в больницу!

– Нах*й пошел! Я сказал: на-х*й! Чего непонятного?! Коля, пизд*ни по верху короткой!

Последнее он кричит, оборачиваясь к БТРу позади себя. Находившийся за орудием воин, словно только этого и ждал. Дуло пушки оживает, корректируется по сторонам и слегка поднимается.

Гул толпы стихает. Мы с изумлением следим за движением пушки, не веря, что она может выдать залп.

– ДАХ! ДАХ! ДАХ! ДАХ! ДАХ!..

Никто не ожидал оглушительных выстрелов пушки прямо над головами, сопряженных ярким огнем и едким пороховым дымом.

Кто-то даже падает. Остальные сгибаются, припадая к асфальту.

Выпустив очередь, орудие замолкает.

Вояка снова орет:

– Две минуты! Даю две минуты! Кто не съ*бется, всех, сука, положим!

Опешив от выстрелов и ругани военного, на месте остается немногим больше десятка. Остальной народ в ужасе бросается обратно к машинам.

Я стою лишь потому, что не могу вот так взять и отступить. У меня ребенок.