Проект "Свет"

Собственно, поэтому всегда в долгах, из которых не вылезает.

Лифт добирается до нашего седьмого этажа. Пока Кирилл продолжает ругать нашего соседа, теперь тыча в сторону его квартиры, Жанна отмыкает решетчатую дверь. Дальше Самсоновым направо, мне налево. Других соседей в нашем закутке нет.

Дома меня встречают вкусный запах запекающейся в духовке утки и моя толстушка. Так-то Алена худенькая, но к восьмому месяцу беременности ее живот настолько сильно раздулся, что теперь она словно не сегодня завтра родит.

Алена целует меня и, надув губки, виновато оправдывается:

– Знаю, сердишься.

– Перестань. Все нормально, – отсекаю, чтобы больше не заморачивалась. – Знаешь, только что встретил Рудковского. Это наш с Кирюхой одноклассник. Ты представляешь, что он рассказал…

* * *

Вечер проходил как обычный семейный вечер. Алена болтала с Валентиной Федоровной, мы же с Николаем Ивановичем, перекинулись парой фраз, сытно поужинали и под телевизор преспокойно дремали.

Ближе к двенадцати жена и теща засуетились. Остатки богатого стола отправились в и без того забитый холодильник. Место на столе заняли пирожные, конфеты и чашки с чаем.

Теперь, когда мы с тестем проснулись, разговор снова коснулся предстоящего призыва Света. Если после встречи с Рудковским я изменил взгляд в сторону – обязательно стоит попробовать, то Николай Иванович совершенно не хотел ни во что верить. И что хуже, отказывался читать текст призыва.

В прошлом бывший военный инженер слишком реально смотрел на вещи.

– Коля, ну что тебе стоит прочитать по бумажке? Там всего четыре строчки. Батюшки во всех церквях благословили! – для убежденного атеиста находит «весомый» аргумент Валентина Федоровна.

– Пап, ну все верят, надо тоже верить. Вдруг правда произойдет чудо? – держась за свой большой живот, добавляет Алена.

– Ну хорошо. Прочитаю, – наконец сдается Николай Иванович, больше из-за дочери, которую мы всячески дружно оберегаем.

За десять минут до полуночи к нам заглядывают Самсоновы, зовут вместе запускать фейерверки. Мы с Аленкой отказываемся. Не хочется бросать родителей. Надев куртку, я первым отправляюсь на застекленную лоджию, откуда открывается вид на двор и парк. Для удобства открываю обе центральные створки.

Из нашего единственного в доме подъезда и трех подъездов соседней девятиэтажки выходят люди.