Проклятие Усердия [1]

Как и седьмого…

Какой вообще силой нужно обладать, чтобы иметь возможность послать церковь по известной дорожке, окопавшись на «своей» земле? Девятый ранг? Десятый? Такие вершины не достигаются не то, что за два года, но и даже за двадцать лет. Вирфортов такого уровня в мире всего двое, в то время как слабейшие из десятки сильнейших – это восьмые ранги. Да и очевидно было, что одной только личной мощью этого добиться невозможно. Нужны верные люди, ресурсы, влияние, армия… и даже при наличии всего этого куда надёжнее будет просто не провоцировать колосса на службе у пантеона божков, мнящих себя вершителями судеб.

Был бы среди всего этого многообразия нормальный покровитель Знания, и Виктор точно договорился бы с ним. Но такого в пантеоне не имелось, и предельно мирный вариант пришлось отбросить в угоду откровенно варварскому.

Виктора всё ещё коробила мысль о необходимости отстаивать своё мнение не разумом и магией, а мышцами и мечом. А ещё он слабо себе представлял, каково это – не просто махать железкой или пулять стрелы, а делать это с целью кого-то убить.

Убить человека, лишить его жизни, стереть его дальнейшее существование…

Для практика, который и магией-то, якобы в его родном мире не существующей, занялся только от отчаяния и стремления выжить, убийство было чем-то вроде табу. Как можно отнять у кого-то то, что для тебя самого было, является и всегда будет величайшим сокровищем?

По этой причине Виктор разумно полагал, что его первое боевое крещение нужно провести, во-первых, как можно раньше, а во-вторых с хорошей, прямо-таки излишней подстраховкой.

Умереть из-за неспособности убить проклятому совсем не хотелось, а в своей способности пересилить самого себя он был не уверен. Виктор на многое был способен, но у него как и у любой сильной личности имелись железобетонные табу. Какие-то ему привили родители, какие-то он выработал сам, но суть оставалась одинаковой: для их нарушения третьему сыну графа придётся ломать самого себя.

– Как просто оно бывает в книжках: куяк-хуяк, и ты убийца.

А дальше всё как по маслу, дорожка из трупов за спиной, м-мать… – Перевернувшись на бок, парень уткнулся лицом в подушку и посетовал на то, что у человеческого организма не предусмотрено рычажка на затылке, щёлкнув которым можно было бы провалиться в долгий, здоровый сон без кошмаров и навязчивых мыслеобразов.

Кто виноват? Частица души одной чрезмерно заботливой и откровенно туповатой женщины. Что делать? Качаться, очевидно.