Кривцы

- Но какие же они чужаки, -негодовала женщина, - это все наши люди! Это все родные души!

- Это все нечисть! Пасынки чужой веры! - выкрикнула какая-то женщина из толпы, подаваясь вперед. - Ты хоть знаешь, почему был сделан тот священный обряд?! Ты хоть понимаешь, чего он стоил нашим предкам? Когда гнусное стадо решило забрать нашу веру, когда насаждалось христианство, когда сжигались наши атрибуты, а язычников убивали или принуждали попирать их обычаи и традиции, приняв новые правила, девять групп по девять человек, самых преданных, чья вера была непоколебима, свершили великий обряд, навеки сохранивший древние знания и их кровь.

Ты думала, что такое место одно? - продолжала женщина. - Нет, не одно! Таких мест девять. И мы, стражи, с гордостью несем свое бремя и веками оберегаем эти святыни. И ты теперь, хочешь ты этого или нет, стала одной из нас. Ведь в твоих жилах, как и у каждого здесь, течет кровь девятерых! И тебе вообще-то выпала большая честь. Не каждый, кто умирает в Кривцах, становится стражем.

Рассудок Марии окончательно помутился. Сколько раз она думала, что живет в аду и хуже уже быть не может. Сколько раз она мечтала о смерти, как об избавлении, сколько раз кляла судьбу за то, что та с ней так жестоко обошлась и вот, к чему это привело. До конца не осознавая весь ужас происходящего, не с состоянии уложить в голове всю дикость и безвыходность сложившегося положения, она уткнулась носом в траву и зарыдала.

А в это время тонкую грань проклятого пространства пересек несчастный, заблудившийся в лесу полуслепой старик. На поляне все разом встрепенулись. В эту же секунду Мария ощутила в животе приступ неистового, по истине зверского голода. Голод захлестнул ее гигантской волной. Она вскинула голову на окруживших ее людей и наткнулась взглядом на хищную улыбку Никифора. Но не оскал его так сильно напугал Машу, а напугали ее метаморфозы, которые как по велению волшебной палочки, стали происходить со всеми присутствующими.

Их руки и ноги начали удлиняться, врастать в землю и превращаться в до боли знакомые, страшные щупальца. Взгляд ее затуманился, она опустила глаза на собственные руки и…Острый кинжал озарения пронзил ее в самое сердце. Наконец, до конца уразумев, что с ней происходит, понимая чудовищность новой действительности, Мария закричала.