Ученик химеролога

Почти три-четыре десятка подвешенных заклинаний и значительное увеличение магической выносливости против удобного, но всё же довольно спорного улучшения тела? Даже не смешно!

А мне, вот, было нужно именно это. Потому что из монархии я планирую смыться, причём желательно с чем-нибудь значительным за душой. Зря что ли на чужого дяденьку столько пахал, а? То-то. Да и библиотеку оставлять было жалко почти до слёз. Такие залежи знаний! В том числе секции, до недавнего времени мне совершенно недоступные. О боги, да там даже несколько трудов времён Первой республики нашлись! Отдавать всё это местным зажравшимся буратинам было почти физически больно.

Собственно, поэтому я и решился на операцию - краткую боль телесную предпочёл бесконечным страданиям душевным.

- А ведь неспроста старикашка собирал магические камешки, - слегка поморщившись потираю занывшую грудину. - Неужто собирался крутой посох заказать? А местные не обокрали бы, что ли? Да и зачем тогда было своими находками хвастаться? Как-то глупо получилось.

То ли гордыня пополам с садизмом взыграли, то ли по прошествии лет весь страх потерял. Как же - как же, ученик ведь - забитый мальчишка, практически бессловесный раб. Поизмываться немного над таким - святое дело.

Ну, его проблемы. Были. Собственно, такими действиями он лишь приближал свой бесславный конец. Но это так, к слову. Слегка растягиваю время, наслаждаясь хорошо проделанной работой. Потому что потом наступит пора работы не менее важной, но куда более муторной - проверка, утрамбовка и перенос всего ценного добра в личный инвентарь.

Двенадцать больших сундуков и восемь малых... А ведь ещё нужны запасы тканей, кое-какой походной мебели с принадлежностями, а также парочка палаток.

Мда. Это будет очень доолгий день...

***

Закатное солнце заливало небеса алой пеленой, отбрасывая на мебель блеклые, неверные тени. Мир готовился ко сну... Пока я всё продолжал бродить по библиотеке башни. Довольно скромной, если верить словам учителя. Но оно и понятно - литература здесь была сплошь научная, никаких художественных поделок.

Суровый прагматизм во всей красе.

Впрочем, литература именно что "была". Я вынес отсюда практически всё, оставив лишь пустые книжные полки.

Тишина. Покой. Пустота. Потерянность. И старый обветшалый ковёр, скрадывающий шаги.

Сколь же я провёл времени здесь, в этих стенах? Сколько скрывал непрошеные слёзы? Пусть из прошлой жизни пришёл взрослым мужчиной, однако вместе с закалкой характера принёс и груз прожитых лет.