Ученик химеролога

Воспоминания о семье, настоящих друзьях, привычном быте... Обо всём желаемом, но навеки потерянном. Притупить боль помогали лишь книги. И яркая цель - освобождение от гнёта старика-маразматика.

Хорошие средства. Действенные.

С печальной улыбкой вспоминаю прошедшие годы. Особенно когда совсем мелким был, ха-ха! Ох, сколько же я натерпелся... Зато с учёбой вышло смешно - местный язык получилось выучить довольно быстро, к моему искреннему удивлению. Никогда не блистал в лингвистике, а тут - чуть ли не влёт получилось.

И уже практически с шести лет я уверенно штудировал местные источники знаний. Все, начиная от практик развития дара и теории Ветров, заканчивая методами выращивания химер высокого класса опасности. Впрочем, о последних было всего несколько потрёпанных манускриптов. Да и с доступом к ним было тяжеловато - учитель не то чтобы прятал ветхие книжонки, но сигнальные чары накладывал. Приходилось взламывать, чему требовалось ещё научиться...

Так и не получилось толком, кстати. Что стало ещё одной причиной решить вопрос гнёта старикашки радикально.

Славные были времена...

Наконец, я вновь вышел к небольшому столику у дальнего окна. Старый стул задвинут, стол слегка качается на немного потрескавшихся ножках. А небольшая лесенка, практически первый мой работающий артефакт, так и осталась припрятанной за крайней книжной полкой. Причём как собрал её, так и нужные чары изучил полностью самостоятельно! Тогда был ещё совсем мелким и продолжал шифроваться от старикашки, а книги хотя бы со средних полок брать хотелось.

Пришлось постигать основы артефакторики, хе-хе.

Учитель столь долго искренне считал, что я бегаю в библиотеку ради редких картинок в книгах... Но он не был дураком. Никогда не был. Обыкновенный человек с огромным багажом опыта, что попросту застилал ему взор на действительность. Не будь он таковым, и всё могло бы сложиться совсем иначе. Лучше, наверное. И это тоже печально.

Не везёт мне никак. Ни в прошлой жизни, ни в этой. Одной осторожностью и спасаюсь, да и то - с превеликим трудом.

Простояв ещё несколько мгновений, я решительно выдвинул стул и уселся на него. Провёл ладонью по потёртостям боковых планок, что остались от цепких детских ручонок. А вот и скол на внутренней стороне - отсюда я аккуратно отрывал щепки, которыми потом вёл записи на коре и твёрдой бумаге. И пусть тех заметок давно уже нет, зато память о них хранится в моём сердце. И в тетрадях - всё уже давным-давно аккуратно переписано.