На вершине бездны

Валейтудо был совсем плох и еле волочил ноги, отчего двое стражников вскоре подхватили его под руки и поволокли.

— Ну, суки! Убью! — процедил сквозь зубы звереющий от этого зрелища Эстебан.

— Где Карим? — окидывая взглядом толпу, спросил Веласкес.

— У него где-то здесь встреча с мятежниками. Должен уже вернуться, — ответил Гаспар.

Заключённых тем временем привязали к столбам. Валейтудо, подавшись вперёд, опустил голову и повис на верёвках. По лицу монаха побежали крупные капли пота. Перетянутый бинтами живот алел ярким кровавым пятном.

— Тихо!!! — раздался крик глашатого.

Галдящая толпа стала умолкать.

— Обвиняемый, именуемый Валейтудо. За незаконное и неоднократное распространение запрещённой в империи информации, по законам государства и города Ракша, приговаривается к смерти через сожжение, — раздался холодный голос обвинителя. — Осуждённый имеет право на последнее слово. Желаете ли вы сказать что-то перед тем, как приговор приведут в исполнение?

Монах поднял голову и, молча взглянув на толпу, снова её опустил.

— Обвиняемый, именуемый Массаром Годо! За организацию серии убийств граждан города Ракша, за самосуд и укрывательство опасных преступников властью, данной мне королём, вы приговариваетесь к смерти через сожжение. Желаете ли вы произнести речь перед тем, как приговор приведут в исполнение? — монотонно отчеканил обвинитель.

Годо кивнул и перевёл взгляд на толпу.

— Братья мои и сестры, дочери и сыновья! — со вздохом начал Годо. — Видит Бог, всю свою долгую жизнь я любил и защищал вас от лютого зла, поразившего этот город.

Единственное, о чём я хочу вас попросить перед тем, как уйду навсегда, — оставайтесь порядочными и добрыми людьми, что бы ни случилось, вопреки трудностям, не теряйте человеческий облик! Пусть мне, старику, там, наверху, будет радостно, что защищал я вас тут не напрасно!

Эстебан нервно положил руку на гарду меча.

— Где этот чёртов ассасин? — недовольно прошипел Веласкес.

— Почему это контрабандистское отребье не начинает штурм? — прохрипел Барт.

Тем временем кто-то в толпе закричал:

— Жизнь!!!

— Жизнь!!! — кто-то подхватил с другого конца.

Через несколько мгновений уже вся площадь в один голос разрывалась от криков «Жизнь! Жизнь! Жизнь!», отчаянно требуя пощады для осуждённых.

В страже у эшафота возникло замешательство.

— Господин Коррадо! — обратился к коменданту обвинитель. — Народ требует милости. По закону мы можем пересмотреть наказание.