Бремя императора. Тропой мастеров

— Очень хорошо, — голос Лека стал ледяным. — Приговариваю Юргена Деквана из Тарсидара за избиение беззащитной женщины к пяти годам каторжных работ в Ммевидарских каменоломнях. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит! Да-да, сволочь, в тех самых каменоломнях, где добывают черный мрамор. Тебя там быстро отучат от пьяных дебошей!

— Светлый ло-о-о-о-рд... — взвыл сразу протрезвевший плотник, от ужаса испортив воздух. — Пощади-и-и-т-е-е...

— А жену свою с детьми ты пощадил, тварь?! — с ненавистью выплюнул юноша, едва удержавшись, чтобы прямо здесь не смахнуть Юргену голову.

 — Она тоже просила у тебя пощады! Но ты помнил только, что тебе выпить хочется! Теперь получи по заслугам. Уберите его, завтра же отправьте по порталу в Мевидар.

— Незачем на него силу портала тратить, светлый лорд, ее не всякий маг восстановит. Через неделю в те края большой бриг пойдет, посидит наш плотник пока на киче. Я его в особую камеру посажу.

Там быстро птичкой сделают...

— Наверное, вы правы, — согласился юноша, не понявший при чем здесь птичка, но не обративший на это особого внимания. — Меня слишком разозлил этот...

Он не нашелся, как назвать пьяницу, и только раздраженно дернул щекой.

— Меня не меньше, — скривился сержант, с отвращением глядя на захлебывающегося хриплым плачем и ползающего у них в ногах Юргена.

— Я закончил оформлять приговор, светлый лорд, — вмешался пристав.

 — Прошу приложить вот сюда вашу личную печать.

Он протянул горцу заполненный убористыми строчками лист плотной белой бумаги, которую делали только в двух провинциях Элиана — Ларрале и Шерандаре. Карвенские и нартагальские купцы издавна пытались уговорить имперские власти продавать им бумагу, она была много лучше самого качественного пергамента, но торговый приказ отказывал из года в год, используя бумагу только для собственных нужд.

Лек обнажил картаги, скрестил их над приговором и произнес Слово Судьи. Со скрещенных лезвий на лист бумаги стекла струйка темного тумана. Когда он рассеялся, под ровными строками появилась печать — голова белого волка на фоне черного круга. С этого момента отменить приговор мог только кто-нибудь из эльдаров. Или, понятно, император. Но его величество в судебные дела никогда не вмешивался, по крайней мере никто о таком не слышал.