Бремя императора. Скрытое пророчество

Потом выдохнула:

— Если вы его убьете, я с собой покончу! Я сумею!

— Так... — тяжело вздохнул Лек. — Здесь еще и взаимно...

Он задумался, пытаясь решить, что делать дальше. Но прежде всего, необходимо остановить черный клан. Юноша повернулся к охотнику и сказал:

— Вы видели, кто эта девушка.

— Да, — кивнул тот.

— Мы не можем позволить себе ее потерять, поэтому запрещаю трогать парня. Не только запрещаю, но и прошу.

— Хорошо, Повелитель. Мы его не тронем.

Но...

— Я заберу его с собой, — поморщился Лек. — И позабочусь, чтобы не болтал лишнего.

— Хорошо.

Горец повернулся к молодому инару и замер. Стоящая на коленях рабыня протянула руку и коснулась пальцами щеки тоже опустившегося на колени Эхе. Столько нежности, столько нерастраченной любви было в этом жесте, что Лек вздрогнул. Нартагалец осторожно погладил пальцы девушки, не сдержав слез. Они смотрели в глаза друг другу и прощались, навсегда прощались, горец понял это сразу.

Ему вдруг показалось, что это он стоит на коленях, а перед ним Элиа, согласившаяся ради его спасения служить игрушкой пресыщенным и развратным подонкам. Нет, этих двоих нельзя разлучать, здесь что-то большее, чем просто любовь, возможно, тоже любовь-судьба.

— Готов ли ты, Эхе кё Сите, оставить ради любви за спиной всю свою прежнюю жизнь? — глухо спросил горец. — Учти, придется стать никем и ничем, всего добиваться самому. Тебе придется доказать, что ты достоин любви этой девочки!

— Я на все готов! — Глаза инара загорелись безумной надеждой.

 — Что я должен делать?

— Узнаешь. — У Лека дернулась щека. — Ничего недостойного я тебе не предложу. Теперь ты, девочка. Скоро ты узнаешь много необычного и даже невероятного. Мы тебя не купили, а выкупили. Как только твоя нога ступит на землю империи, ты станешь свободной и сама будешь выбирать, кого любить, а кого ненавидеть! Одно только тебе придется сделать обязательно — стать ученицей горного мастера.

Моей ученицей!

— Так вы элианцы?! — задохнулся от неожиданности Эхе.

— Да. Это что-нибудь меняет?

— Нет, мне плевать на войну! Ради чего воевать? Ради новых рабов?! Не хочу!

— Тебе, вижу, не слишком нравятся порядки на родине? — прищурился Лек.

— Не нравятся. Только поделать я ничего не могу. Если бы я стал королем, то все изменил бы. Но это невозможно.