Бремя императора. Скрытое пророчество

Маран с ужасом смотрел на багровый туман, жадно тянущийся к нему в поисках новой пищи, еще не выпитой души. Кокон пока держал, но вряд ли это надолго. Все силы уходили на защиту. Император понимал, что умирает, что ему осталось совсем недолго. И не только ему. Всему миру. Неужели все так страшно и так глупо закончится? Полумертвый, хрипящий, залитый кровью человек тоскливо смотрел на блуждающий вокруг багровый туман и понимал, что это действительно все. Эту тварь не одолеть никому.

12. Бремя императора

Леку было неуютно, что-то давило на него, что-то мешало дышать, казалось, вокруг кричат тысячи людей, умоляя спасти их от чего-то, что страшнее самой смерти.

А он бессилен. Юноша задыхался, все время утирая пот. Бывшие ученики сбились вокруг, чувствуя себя ничуть не лучше. Внезапно горец понял, что происходит. Он явственно увидел залитого кровью умирающего Марана.

— Мастер Ланиг! — рванулся Лек к главе тайной стражи. — Императора убивают! Ему нужна помощь!

— Знаю.

.. — закусил губу тот. — Мы ничего не можем сделать, мальчик... Эльдары мертвы, магов-телепортистов в Тарсидаре нет ни одного.

— Что же делать?!

— Боюсь, ничего. Поздно.

— Поздно?! — разъяренно выкрикнул юноша. — И это говорите вы?!

Он в отчаянии потянулся к Тьме, и первозданная сила сразу откликнулась. Никогда еще она не откликалась так быстро, а сейчас — будто ждала зова. И неожиданно для себя Лек понял что делать.

Глаза горца превратились в провалы Тьмы, и в Зале Приемов грянул ледяной, совсем непохожий на его обычный, голос:

— Санти, Тини, Храт, Энет! Призовите силу, обнажите картаги и идите сюда. Всем остальным расступиться, дайте нам место!

— Что это значит? — изумился Ланиг.

— Не трогайте его! — зло прошипел Хранящий Свет. — Неужели вы не понимаете? Инициация началась! Инициация Пятерых! Это наш единственный шанс выжить.

— Инициация, значит.

.. — прохрипел старик. — Пусть будет. Пусть что угодно будет, лишь бы остановить кошмар!

Лек, пошатываясь, вышел в центр зала и развел руки с мечами в стороны. Их лезвия пылали черным огнем, казалось, они одним своим существованием сотрясают само основание мира. Санти, чьи глаза светились белым светом, подошел ближе и положил лезвие своего картага на лезвие меча Лека. С другой стороны скомороха встал Храт, горящий алым пламенем.