Бремя императора. Скрытое пророчество

Сил становилось все меньше, и император понял, что дальше терять время нельзя.

— Пусть возле меня останется только носитель Света, — глухо сказал он. — Остальных прошу отойти как можно дальше и подождать там. Прощайте, мальчики, и спасибо вам за все. Помогите потом Санти, прошу вас...

С умирающим не спорят. Побратимы медленно встали с колен, посмотрели друг на друга, а затем четверо отошли саженей на триста. Они не знали, почему их попросили об этом, все пытаясь понять, что за помощь потребуется их кровному брату.

Рядом с Мараном остался только рыжий скоморох. Он снова стал на колени и молча посмотрел на императора. Почему-то казалось, что его ждет что-то невыносимо страшное.

— Мальчик, прошу тебя принять тяжелую ношу... — с трудом выговорил император, с уголков губ у него стекала кровь. — Адскую ношу. Умоляю принять ее...

— Я принимаю, твое величество, — глухо ответил скоморох, у него непонятно почему тряслись руки. — Какой бы она ни была, эта ноша.

Принимаю.

— Учти, у тебя не будет возможности отказаться от нее до самой смерти...

— Значит, не будет. Неважно. Долг есть долг, ты сам меня этому учил, твое величество.

— Рад, что ты помнишь мои уроки, мальчик, — слабо улыбнулся Маран. — Ты прав, нет ничего выше долга. Особенно, если это долг перед Создателем. И перед самим собой. Поклянись, что ты не станешь творить зла невинным. Поклянись, что не станешь ради выгоды унижать, топтать и убивать других.

— Клянусь! — решительно заявил Санти, все еще не понимая, чего хочет от него император.

Ему и в голову не могло прийти то, что задумал его величество. Да и кому бы на его месте пришло? Властолюбцев Маран при себе не держал.

— Что ж, мальчик... — почти неслышно прошелестел умирающий. — Рассеки себе ладонь. Левую. Потом сделай то же самое с моей и соедини раны. Наша кровь должна перемешаться. Будь готов к боли, очень сильной боли.

Боли? От небольшой раны? Да разве это боль? Так, мелочи.

Санти пожал плечами, но послушно достал кинжал и разрезал себе левую ладонь. Затем, не обращая внимания на потекшую кровь, поднял безвольную руку императора и повторил то же самое с ней. Немного помедлил — ему вдруг стало очень не по себе — и приложил свою окровавленную руку к руке Марана. Показалось, что на мгновение померк свет солнца.

— Прости меня еще раз, мальчик... — прошелестел умирающий.